— Капитан, сэр! — прозвучал голос из комнаты, располагавшейся недалеко, в затемненном коридоре за дверью. Майкл расслышал русский акцент. — Мы получили сообщение по радио!

Никто не попытался остановить Майкла, когда он последовал за капитаном и помощниками в небольшую радиорубку. Русский радист, приземистый человек с широкой челюстью, изо рта которого заметно пахло рассолом, опустил наушники на шею и начал настраивать что-то на приборной панели. Сердцебиение его было учащенным.

Сквозь статический шум и помехи звучал голос, похожий на игру полупьяного шотландского волынщика, вокруг которого носился ошпаренный кот. Тем не менее, слова, доносившиеся из громкоговорителя, можно было разобрать.

Повторяю: немецкое судно «Копье» — норвежскому судну «София». Говорит Капитан Мансон Кённиг. Следуйте моим инструкциям. Заглушите двигатели и подготовьтесь к абордажу. Повторяю: заглушите двигатели и приготовьтесь к абордажу.

Помехи и статический треск прорвались вновь, и радисту пришлось уменьшить громкость, чтобы убрать этот раздражающий шум.

— Они нас глушат, — обратился русский к Бушену. — Мы даже отправить ничего не можем, сэр…

— Merde! [Дерьмо (фр.)] — капитан ударил кулаком в собственную раскрытую ладонь. — Merde! Merde! Пробить его не получается? Послать сигнал…

— Нет, сэр.

Бушен бросил полный отвращения взгляд на Майкла.

— Видите, что вы, британцы, натворили? Мы даже сигнал SOS не можем послать! Мы беспомощны!

— Расскажите мне об их корабле, — обратился Майкл, и Энам Кпанга удивленно встрепенулся. — Когда вы впервые заметили его?

— Только после захода солнца. В бинокль это казалось лишь еще одним грузовым кораблем. В длину примерно метров сто тридцать. Рулевая рубка на носу. Обыкновенные ходовые огни. Две мачты с нанизанной грузовой сеткой. Судно идет высоко, так что на нагруженное не похоже. Кажется, на нем развевался норвежский флаг, что странно. Мы пытались связаться с ними по радио, но никакого ответа не получили. Это еще тогда насторожило меня. Какое-то время этот корабль специально держался на приличном расстоянии, а после набрал скорость. Мы с Мединой заметили, что норвежский флаг был спущен, зато поднялся немецкий. И сразу после этого нас начали глушить.

— Скорость его можете определить?

Кпанга поправил очки. Показалось, или его рука едва заметно дрогнула? Трудно сказать наверняка.

— Если вы о том, что «Копье» быстрее «Софии», то я определенно готов это подтвердить. Это судно догнало нас очень быстро. Мы можем развить максимальную скорость в семь узлов…

— Восемь, — прервал его капитан с насмешкой. — Лишний раз доказывает, как мало ты знаешь!

— Я бы сказал, что «Копье» способно развить шестнадцать, — сказал Кпанга, обратившись к Майклу и проигнорировав Бушена. Лицо его оставалось бесстрастным, как камень.

Проще говоря, подумал Майкл, этот немецкий корабль может кругами вокруг нас плавать и обстреливать корпус, пока от нас не останутся лишь металлические обломки…

Треск и гудение по радио пошли на убыль, хотя и не смолкли окончательно. Русский вновь прибавил громкость. Искаженный голос произнес:

Повторяю: у вас есть тридцать минут на выполнение нашей просьбы. Повторяю: у вас есть тридцать минут на выполнение нашей просьбы. После — мы вынуждены будем принять меры.

Помехи вновь усилились, и радист решил не мучить уши присутствующих, убавив громкость.

— У вас на борту есть оружие? — спросил Майкл, надеясь, что хоть кто-то сохранит самообладание и ответит ему.