— Ага! — воскликнула она, встряхивая плохо разглаженную дамасскую скатерть.

Делия принесла ее в столовую и постелила на стол, поставив в центр свои цветы.

— Я знаю, что у тебя должны быть подсвечники, — сказала она.

— Мы познакомились прошлой весной, — рассказывала Белль. — Я продала их дом. Они переезжали в дом попросторнее из-за того, что ожидали прибавления. Разве я могла знать, что при том состоянии рынка, какое тогда было, у меня уйдет на это шесть месяцев?

Делия в столовой открывала ящики секретера, который служил буфетом. Она нашла два латунных подсвечника и поставила их слева и справа от вазы с цветами. Тем временем на кухне Белль рассказывала, что продала дом как раз ко времени рождения Нарциссы.

— Они въехали за два дня до срока, — говорила она. — А через три дня родился ребенок. Естественно, я пришла в больницу с подарком. А Генри стоял там, такой гордый оттого, что стал отцом, провел меня по коридору к окошку, чтобы показать мне, какой ребеночек умненький, и милый, и бла-бла-бла. Это он все начал, понимаешь? Я стояла там, я не слышала ни слова, что он говорил, я только смотрела, как двигались его губы, и я подумала: «Что он сделает, если я возьму и поцелую его?»

— Свечи? — прервала ее стенания Делия.

— Посмотри в шкафу для щеток. — Белль громко высморкалась, и кот соскочил с ее колен. — И он даже был не в моем вкусе! Он жилистый! И бледный! И свихнутый на компьютерах! Но я стояла и думала: «Что если я прямо здесь перед детским окошком расстегну блузку и оближу нижнюю губу?» — Я все время глядела на его губы.

Свечи были не в шкафу для щеток, а на холодильнике, в пожелтевшей белой коробке. Даже свечи были пожелтевшими и слегка поцарапанными, но Делия все равно вставила их в подсвечники. Потом собрала тарелки и приборы с кухонного стола и расставила их. Белль продолжала рассказывать про детские колики, про склочные ссоры новоявленных родителей, про ее собственную все растущую и разгоравшуюся симпатию.

— Я планировала и плела интриги, я лежала и ждала, — продолжала Белль. — Я сказала ему, что моя дверь всегда открыта. В два, в три, в четыре часа утра он уходил от запаха срыгнутого молока и грязных подгузников и приходил ко мне, а я уже ждала его в прозрачной комбинации от «Секрета Виктории».

Подумать только, все это происходило, пока Делия спала! Она проверила индейку. На грудке мясо явно пересохло. Затем нашла брюссельскую капусту в выложенной фольгой сковороде и поставила ее в духовку.

Были еще пироги, но она решила разогреть их в последнюю минуту.

— Две недели назад Пэнси уехала к своей маме, — сказала Белль. — Она забрала Нарциссу и уехала. Я была как в раю. Ты не замечала, как я недавно светилась от счастья? О, Делия, как ты можешь жить без любви?

Делия помедлила с ответом, держа в руках пачку бумажных салфеток, на которых были нарисованы пилигримы.

— Ну, — задумчиво произнесла она, — наверное, я скучаю по объятиям. Но когда я сейчас вспоминаю о хм… об остальном, меня это приводит разве что в недоумение. Я думаю: «Почему когда-то это казалось таким важным?» Но, вероятно, это просто…

Раздался звонок в дверь.

— О господи, мы не отменили обед! — воскликнула Белль, как будто это не она сидела тут, глядя на приготовления Делии.