— Ора, — испуганно пискнула она. Бледнокожая красотка была замотана в полотенце, в руках зубная щетка. Местная зубная щётка. Тут они похожи на крохотный ершик. Большие глаза Оры стали еще больше, когда она увидела меня. Девушка подняла в изумлении густые брови, вытянула руку и ткнула в меня ершиком. — Ты?! Опять?! Да ты знаешь что из-за тебя…

— Изыди, демон! — заорал Григорий.

Девушка или как она представилась, Ора, исчезла. В этот раз спецэффекты были круче. Позади неё как будто распахнулся гигантский кальмар, сотканный из тьмы. Чернильно-черные щупальца обвив её, как мне показалось, нарочито непристойным образом, утянули закричавшую в ужасе девушку внутрь себя. Через секунду сгусток тьмы с щупальцами пропал Вместе с Орой. Она исчезла а я остался, и я оказался в скандале.

— Кто это был, должен же быть мелкий бес-перевертыш!

— Я знаю, что это должен быть перевертыш, я сам вам…

— Велимудр, ты его что, забыл потереть?

— Я потер!

— Плохо потер!

— Сама три!

— Может это по другому работает!

— Так, тишина, давайте снова! — заорал Канцлер. Никогда не видел его таким возбужденно-воодушевленным. — Софья держи второй контур наготове! Заякорить объект! Начали.

Кто-то успел мне сунуть в руки рогатый черепок.

— Приди демон из бесконечной тьмы! — нараспев начал Григорий. Очень церковно получилось. Правда, уже про бесконечную тьму он нормальным голосом договаривал. Потому что Ора уже материализовалась и испортила ему всё заклинание.

— Да почему опять она! — возмутилась Софья. — Сучка, ты чего сюда прыгаешь?

Злость госпожи декана, возможно, отчасти объяснялась тем, что теперь Ора была полностью обнажена — полотенце где-то потерялось. А ёршик остался зажат в кулачке, но теперь был беспросветно черным. Она смотрела на меня пустым, стеклянным взглядом.

— В этот раз я точно заякоро… корикил! — закричал Велимудр. — Вон у этого идиота в руках якорь! Что, опять я виноват?!

— Да что с тобой, демон?! — возмущенно взревел Григорий и стукнул посохом по полу.

— Я так преисполнилась… — начала отвечать Ора, не дав ему договорить…

— Зачем ты нам являешься?! — перебил её Канцлер.

— Вы сами меня вызываете, — недоуменно ответила она, и в её взгляд начала возвращаться осмысленность. — Только во тьму меня не изгоняйте! Как вы вообще это делаете?

— Явись в своем истинном обличии! — заорал Григорий.

— Можно не надо? — пропищала Ора натужно, но её кожа уже пошла красными пятнами, пальцы удлинились, аккуратные ноготки потемнели и удлинились, а суставы на ногах с влажным хрустом вывернулись назад. Её тоненький голосок стремительно садился, к концу фразы превратившись в хриплый рык — Я, когда превращаюсь в себя, всегда так злююююсь… Гори!

Она сделала жест рукой, вернее — уже мускулистой красной лапой, с длинными треугольными когтями — как будто толкнула что-то от себя. Из её ладони вылетел самый натуральный огненный шар и полетел в Григория. Тот успел ловко прикрыться посохом, но это помогло слабо — огненный шар взорвался, окутывая Григория огнем.

— Ой батюшки, Гриша не гори, не гори, не гори, — запричитал Распутин. — Уходи огошечка, уходи-уходи.

Языки пламени опали с Григория вниз, вместе с кусками тлеющей одежды и тлеющими лохмотьями волос и бороды, собрались в постоянно уменьшающуюся огненную фигурку, которая грустно побрела прочь.