Я подчинился. Не думаю, что старик замыслил недоброе — иначе действовал бы по другому.

Я с кряхтением взвалил на себя яйцо. Весило оно килограмм тридцать. Не помню, чтобы у меня столько золота было. К счастью, бывалый Илья тут же соорудил мне из ремня и одеяло конструкцию, отдаленно напоминающую рюкзак-переноску для детей на груди. Я отправился вслед за Канцлером терпеливо дожидающимся меня внизу. Мы молча шли по такому знакомому маршруту. Похоже, нашей конечной точкой был его кабинет.

— Вам следовало рассказать мне об этом раньше. Неприемлемо, что я узнаю о таких вещах от прислуги, — сухо бросил Канцлер. Эта была единственная фраза, которой он меня удостоил. Я понял, что он в ярости. Это объясняло и настороженное молчание Софьи и Григория. А еще, господин Махаэль, впервые на моей памяти, опустил обращение по имени-титулу.

Мы неожиданно свернули и прошли мимо могучей двери, предусмотрительно открытой стражниками. Эти были из “старичков” — бородатые, небрежные с оружием. Держатся строго, но не раболепно. Я помню эту дверь, она всегда была закрыта. За ней, сразу из разукрашенного центрального крыла, начиналась широкая лестница из грубого камня. На стенах, из украшений, только факелы в железных держателях.

Мы прошли уровня три, опустились вниз уровня на три. По моим ощущениям, уже находились метрах в двадцати под землей. Я устал, ноги начали подрагивать. Меня немного утешало, что бледный и пыхтящий Григорий выглядел явно не намного лучше меня. Но я уже готов был сдаться, и попросить о передышке, как мы наконец свернули с лестницы в коридор. И, о счастье, он был короткий. За ее одной толстой, хоть и небольшой, охраняемой дверью, скрывалась комната в середине которой было… Гнездо.

Большая кадка, размером с полбочки, внутри уголь, опилки, малахитовая руда и золотые монеты.

Внутрь комнаты вошли только я и педагоги.

— Кладите это сюда.

Я нутром почувствовал, что моему яйцу это лежбище пойдет на пользу. Поэтому, с открывшемся вторым дыханием, полез в кадку. Пока я устраивал свое яйцо поудобнее, стараясь ей разместить поглубже внутри кучи, Канцлер и остальные, бесстыдно обсуждали его вполголоса.

— Хорошо, что вы не стали брать с собой Велимудра, — немного напряженным тоном сказала Софья. — Боюсь он бы не удержался и попытался вскрыть… это.

— Я и сам, признаться, едва сдерживаюсь, — непривычно веселым голосом ответил ей Канцлер.

— Вы только посмотрите на этот размер! — со страстным придыханием вдруг сказал Григорий. Хотя, может, он просто после забега по лестнице еще не отдышался.

— Скорее всего это из-за ветров эфира, что пронизывают Лицей, — задумчиво сказала Софья. — Вспомните, болотники в природе трансмутируют месяцами, иногда годами. В наших подземельях это занимает у них несколько дней.

— Мы очень мало знаем о таких созданиях, — задумчиво ответил Канцлер и повысил голос. — Сударь Храбр, скажите, когда вы… кхм… когда произошло появление этого предмета…

— Златы, — буркнул я. Обидно что-то за феечку, нечего её предметом называть.

— Златы, — легко согласился Канцлер. — Так вот, не думали ли вы, кхм… о способах размножения?

Я задумчиво посмотрел на него. Потом перевел взгляд на Софью. Она снова была в толстом шерстяном форменном кафтане, который по прежнему не мог скрыть невероятные объемы её бюста. Именно о нем я и думал. Я тяжело сглотнул.

— Храбр? — Софья назвала меня по имени с какой-то игривой хрипотцой, словно подтрунивая. Я с трудом перевел взгляд выше. Её глаза светились лукавым весельем. Поддразнивает и наслаждается моим смущением.

— Думал о фигуре госпожи Софьи, — выпалил я, и прикусил язык.