— Держусь, держусь, — отозвался я. Зацепился за верёвку одной рукой, повернул себя поудобнее, с трудом, борясь с качкой и другими превратностями судьбы, снова зацепился за бревно. И тут мне в руку кто-то вцепился.

— Эээ бл… — слегка удивился я. Ладно, я на самом деле, чуть не обосрался. Подняв взгляд, увидел в тусклом свете откровенно испуганное личико Милены. Сидела скрючившись на бревне — и как только не упала — и смешно пыхтела, пытаясь вытянуть меня на верх. Мне потребовалось время, чтобы выразить свое удивление подобающим для девичьих ушей образом. Я сказал, почти без матов, примерно следующее:

— Ты зачем? Ты же без страховки! Оставь меня, милая девушка, я и сам справлюсь!

Мой испуг мгновенно сменился злостью. Я вцепился свободной рукой в Милену, но не для того, чтобы подтянуться, а наоборот, чтобы удержать её, если она свалится. Вообще удивительно, как она еще с этого скользкого насеста не упала. Потом я закинул ногу и начал выбираться. Приходилось напрягать все силы, но без ложной скромности отмечу — я смог одновременно с этим на неё матерно ругаться. Очень тихо. Про себя. Вот же придурочная, без страховки, не по плану…

Именно в тот момент, когда я уже почти выбрался, и веревка мне начала уже скорее помогать, чем мешать, она и лопнула. Не Милена, веревка.

Натуральная пенька, млять. Без ГМО, сука. Выбор лучших одноразовых спелеологов. На самом деле сам виноват. Что я, не знал, почему нынче все веревки из синтетики делают? Ну вот, теперь точно знаю. Потому как говно эти ваши натуральные материалы, вот почему.

Я раскорячился, как паук, прилип к стене и бревну как последний пельмешек ко дну в кастрюле. И даже умудрился все еще держать одной рукой Милену. Как же мне чудовищно, невыносимо, удручающе сильно мешала моя лихая заспинная сабля. Что делать в сложных жизненных ситуациях, у меня было вписано многолетней практикой в подкорку. Чуешь, что вокруг опасно и жизнь висит на волоске — командуй! Не знаешь, что делать? Командуй! Тупая в прямом и переносном смысле сабля пытается скинуть тебя в пропасть? Почему бы и не покомандовать?

— Не шевелись! Не вздумай шевелиться! Молчи, женщина! — орал я на Милену, судорожно нащупывая ногой опору. Нащупал. Смог поставить сапог на плоскую площадку. Ту самую, на которой уже стоял фонарь. Естественно, по закону подлости, пнул его и он полетел вниз. Я остался в позе “польскознувшийся на лестнице в момент последней попытки сохранить равновесие”, или, может даже “принудительный шпагат за секунду до разрыва сфинктера” — в любом случае, удобным мою позу не назвать. Хорошо, хоть Милена послушно замерла.

Лампа булькнула и ушла под воду глубоко внизу. Правда, немного масла успело брызнуть на стену, и сейчас стремительно догорало в яркой вспышке перед концом. Благодаря этому мы с Миленой видели друг друга.

— Смотри, — сказал я. — Вон, видишь уступ? Два шага до него. Сейчас я тебя придержу, ты встанешь и спрыгнешь на него.

— А ты? — спросила она. А я… А я чувствую что соскальзываю. Походу уселся не удачно, меня реально сабля пытается вниз скинуть. И я разозлился еще больше. Вообще, в этом мире, девушки фактически принадлежат семье. А в семье у нас, на Руси, вроде как патриархат. Или Мстислав что-то не так понял, или Милену неправильно воспитали. Я тяжело вздыхаю, чтобы заглушить скрипение своих ногтей по камню и спокойным голосом говорю:

— А я сразу за тобой.

Она кивает, подбирает под себя ноги. Я смотрю вниз и вижу, что ей придется опереться на меня, чтобы встать, слишком уж неудобно она села. И это опрокинет нас обоих. И именно в этот момент, в последнем сполохе света догорающих на стене пещеры капель масла, я вижу поросшую красной шерстью лапу с острыми, длинными когтями.