Лада стряхнула с меня руку, вскочила и начала осматриваться вокруг. Она явно ждала кого-то другого. Я тоже привстал и осмотрелся. Недалеко ходили слуги в кафтанах и полушубках. Мужики с инструментами, тетки со свертками, девки с ведрами. Никто к нам не направлялся.

Лада топнула ножкой и обернулась к Милене и Лизе. И, довольно повелительным тоном сказала.

— Вы видели? Этот мужик ко мне приставал. Будете свительницами!

— Нет, не видели, — мило прищебетала Милена не сбавляя шага. Я уже знал этот обманчиво тонкий и робкий голосок. Милена держала руки в рукавах шубки. Очень подозрительно она идет. Характерный такой шаг, как будто над землей стелется. На крадущуюся кошку похоже. Я почти так же шагаю, когда саблей рубануть планирую. Лада, конечно, ничего не замечала.

— Ты слепая? Он меня за плечи обнял! И за жопу хватал! И я орала ему, чтобы остановился! Тоже не слышала?! Еще и глухая?! — скандальным тоном девочки, которой родители не подарили тот смартфон, который она хотела, отозвалась Лада.

— Ну так давай повторим! — рявкнул я. Встал, шагнул к растерянной Ладе, схватил её обеими руками за самое пострадавшее от мороза место. Грубо и властно. Развернулся спиной к Милене, закрывая собой эту наглую дуру, и бросил её на лавку. Лада сдавленно пискнула и замерла.

— Ладно, что происходит? — спросил я не оборачиваясь. Спросил я у Милены и Лизы, но поскольку смотрел я на Ладу, она приняла это на свой счет. Кстати, ей очень шел испуг — бровки домиком, губки сложились в буковку “о”. Когда она испуганная, то даже еще красивее.

— Я не хотела! Мне сестры велели! — сказала Лада, сначала неуверенно. Упоминании о родственниках, похоже, вернуло ей уверенность. И она добавила, уже другим, угрожающим тоном:

— Вот теперь тебе, хамло, скотина, пахарь, мужик, точно конец. Не отвертишься! Лапал меня? Приставал?! Теперь тебя на порог нигде не пустят. Или виру плати! Пять тыщ рублей!

Она наконец, сказала главное. И затихла.

— Что, серьезно? За один раз жопку потрогать? Ничоси расценки у тебя, — даже удивился я. — А если у меня денег нет?

Милена подошла ближе и стала рядом со мной, справа. Слева заняла позицию Лизавета. Мы все сложили руки на груди и уставились на Ладу. Бежать ей было некуда, поэтому она с ногами забралсь на лавочку и смотрела на нас испуганно.

— Врешь ты. Этот распутник старый, с летающими санями, меньше чем за сто рублей не прилетает. И потом за лечение отдельно просит. И гордый больно. В том году маменька его на день рождения братика хотела вызвать, шоб он гостей развлек. Так Гришка этот тыщу рублей запросил! Будто это нам надо, а не ему, колдуну безродному, одолжение! А вас двоих, как ямщик привез. Задарма, скажете?

— Из Любви, — двусмысленно пошутил я.

Милена потянулась ко мне рукой, наклонила меня к себе поближе и прошептала в ухо:

— Она ж из Краковских. У ней родни, как у суки дворовой. И злые эти Краковские, тоже как дворовые собаки. Опасно очень во врагах таких оставлять.

Я повернулся к Лизе, чтобы пересказать ей слова Милены. Та кивнула, сказав:

— Я слышала.

Мы, все втроем, снова задумчиво воззрились на Ладу.

— А мы тут обе с самого начала были. И ничего такого не видели, — сказала Лиза. — Да и вообще, Храбр только сейчас подошел. Вот он стоит, а ты сидишь тут давно. И твои сестренки, кстати, тоже именно так все и увидят.

Лиза показала рукой на приближающуюся со стороны Лицея стайку девушек.