В отличии от Буреслава, эти авторы просто лопались от собственной важности. После пары строк о свойствах «призрачной стали», которые мне, например, не позволили бы отличить её от обычной (прочна, бела, хороша для доспеха, но можно и для клинков использовать) на следующие десятки страниц они рассусоливали какие они знаменитые и могучие воины. Или, даже, подробно перечисляли свои любовные похождения. Я не шучу, сплошной поток сознания. При этом книги сильно отличались — некоторые авторы безжалостно резали любовные похождения и сильно дополняли текст по делу. Другие, наоборот. Короче, это был форменный ад. Я понял, что я не могу больше это читать. А что делать, если сам не можешь? Делегируй.

— Слушай Сергей. Можно я попрошу тебя об одолжении? — наконец сказал я.

Серега вынырнул из книги. Он настороженно посмотрел на меня. И ответил:

— Смотря о каком.

— Мне нужно найти сведения об оружии, — я описал ему джедайский меч полудушника, — А главное, как его заставить работать. Поможешь? Просто мне уйти надо, дела есть.

Сергей не торопился с ответом. Обдумал. Наконец пожал плечами и кивнул:

— Мне тоже интересно.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я и позорно бежал. Ну, как бежал. Похромал. Пока сидел и не сильно шевелился, ничего особо и не болело, а стоило только немного пройтись, ногу начала простреливать адская боль. Меня аж скручивало. Заодно сразу же и дела появились — надо было срочно найти Григория и подержаться за его чудодейственный кинжал, как бы это не звучало.

Я зашел в наш корпус. Там не было никого, кроме охраны. Поэтому я оставил трофейную волшебную рукоять, надел шубу и отправился в гости к старцу Григорию в гордом одиночестве. Увы, я едва доковылял до выхода из главного корпуса. Поняв, что весь путь по снегу мне не осилить, я отдохнул и вернулся обратно. Но не к себе, а к корпусу девушек. Это был крайне рискованный ход, но на ногу я буквально не мог наступить Кажется еще и раны открылись — на штанах проступили темные пятна. Значит и повязки намокли. Я постучался в двери девичьего корпуса, попросив позвать Милену и Лизу. Строгий голос стражника велел мне обождать. Я, глухо ругаясь, присел у стены. И потерял сознание.

Очнулся быстро, но увы, обнаружил себя в полном окружении. Все познается в беде — я увидел испуганные личики девочек, которые приставали ко мне за обедом. Сейчас, когда я безвольно валялся на полу, они внезапно стали вести себя куда скромнее. Я с трудом смог сесть, когда появилась решительная Милена и сосредоточенная Лиза. Уже они организовали мне транспортировку с помощью слуг обратно в больничную залу, куда был вызван Старец Григорий.

Распутин устроил небольшое представление с «исцелением наложением рук» и я отправился, под присмотром, к себе в комнату. Мне даже ужин туда принесли.

Как и всегда, после ускоренной регенерации, я был адски голоден. А как только наелся, немедленно заснул. Проснулся я перед самым отбоем — о того что в комнату ввалился Илья. Довольный как кот, наевшийся с хозяйского стола красной икры, пока никто не видел.

— Ну что, когда свадьба? — сонно спросил я.

Илья весело расхохотался.

— Как о свадьбе речь зашла, я вспомнил, что у меня четыре невесты в Муроме. Все просватаны, даты пиров назначены, ждут меня на следующем солнцестоянии. И я ж ведь не отказывался, говорю, давайте пятой и шестой будете. Не захотели. Убежали, не хуже того полудушника!

Ну да, тут же язычество. Многоженство, вроде как, не порицается. Но всегда есть нюансы. Одно дело первая жена.