— Слышь, Храбр. Ты ж человек свободный. Тебе оружие надо дать, а то что ты как холоп.

Я аж дернулся весь, как Анфушечка под моей плеткой. Встал и резко повернулся к нему. И понял, что это во мне остатки от Мстислава сработали. Рефлексы, вбитые на уровне спинного мозга. Кто-то назвал меня холопом? Убить немедля. От немедленных действий, впрочем, меня удержал еще более глубокий и древний инстинкт самосохранения.

И в самом деле, мне нужна была сабля. На пояс. И она у меня была. Раньше. С двенадцати лет носил, не расставался. Сначала поменьше, по росту, а перед отъездом отец отдал свою. Фамильную. Не иначе чувствовал, что может и не вернуться. Понятно, что потом мачеха её отобрала, как только свое истинное лицо показала. И в Храмах оружие носить нельзя. Но сейчас пора бы и одеться подобающе.

Расценив мою остановку по своему, Оногур снял со спины сверток, совершенно теряющийся на нем и оказавшийся весьма увесистым, когда он поставил его рядом со мной.

— Мне же только росточек твой, сударь, показали. Какому бою учились, к чему рука привыкла, конечно, не знают. Бабы. Да и времени у меня не было. Забежал в оружейку, схватил, что попроще. Значит есть вот такая, ляхской ковки сабля. Но тяжеловата она тебе будет. Есть кончар, но длинноват. Вот, черкесской ковки клинок, но он простой отделки.

— А это, — я легко угадывал о чем он говорит, видя только часть рукоятей в приоткрытой горловине мешка.

— А это варяжский меч. Говорю же, времени не было. Решил, надо хоть один клинок с серебряной насечкой взять, но ничего не нашел. Нормального, — Я задумчиво кивнул. Да, для некоторых школ боя нужно было золото или сребро на клинке, оно помогала работать со сталью магией. И против некоторых существ тоже благородные металлы были эффективнее стали. Впрочем, вовсе не значит, что сталь была неэффективна. Просто дохли легче.

— Эта, — увидел я то, что нужно, и сам вынул из мешка слабо изогнутую саблю с широкими ножнами. Вынул клинок, который расширяется к острию. И залюбовался белой полированной сталью.

— Ой ли, — засомневался Оногур. — Это ж я по дурости забрал. Красивая больно. На случай чтобы красоты навести взял. Сам глянь, это ж жемчужница. Такой умеючи надо…

— С похожей учился, — ответил я и счастливо улыбнулся. В прорези посередине белой стали клинка перекатывались крохотные шарики. Хорошо перекатывались, ухаживали за оружием. И ножны из красной кожи с рукоятью из акульего зуба — все было красиво и удобное. По руке. Не раздумывая нацепил на себя широкий пояс, тут же поданный мне Оногуром, прицепил к нему саблю на хитром подвесе — справился быстро.

И только после этого, но не торопясь, мы с Оногуром рискнули приблизиться к саням лапландским. К моему удивлению, битву Милена проиграла. Она отступила к нам и зло прошипела, прямо как котенок, явно обращаясь к Оногуру.

— Уперся и ни в какую. Говорит, больше четырех человек с собой не возьму! Вот гад старый!

— Пойду, поговорю, — повел плечами гигант.

— Не надо, — веско сказал я. Они посмотрели на меня удивленно. Я решил пояснить. — Скорее всего сани просто не поднимут больше.

— Ладно! — крикнула Милена. — Фрося, ты едешь! И дядя Оногур!

Распутин с сомнением осмотрел Оногура, тяжело вздохнул. Видимо, он такой исход и подозревал, насколько я понял по его лицу. Но старец не сдавался просто так. Он набрал в грудь воздуха и рявкнул:

— Шмотки все тут бросить!

Да, куча тючков, корзин и два могучих сундука присутствовали.