— А просто у главного входа можно? — перебил его Илья.

Велимудр тяжело вздохнул.

— Вижу его! — крикнул Григорий, точно как штурман бомбардировщика кричит «вижу цель». — Храм Рыбака-первака порушил и к большой гостевой избе идет. От города к нему два гридня бегут, рядом уже.

— А мы где сядем? — тоже приник к окошку Велимудр.

— Так аккурат на бережок, рядом с гостевой избой и сядем! — радостно ответил Григорий. Отвернулся от окна и начал заряжать мушкет.

«Я тоже летать боюсь», хотел сказать я Илье. А то сидит, бледный, с большими глазами, прямой спиной и всех нервирует. Как тайский транс. А ведь ничего так не успокаивает, как чужой страх.

— С твоим ростом не высоты надо бояться, а девкам в вырезы заглядывать, — сказал я. О, расслабился и Мстислав из меня полез. А что я расслабился, интересно? Ситуация ведь опасная. Странно.

— А я высоты не боюсь! — хихикнув, сказала Лиза. Она с видимым удовольствием смотрела на землю внизу через боковое окошко.

— А я боюсь, — грустно вздохнула Милена. — Если еще немного поднимемся, он ведь мне руку сломает…

— Извини, — сказал Илья и выпустил ручку Милены из своей лапы. Девушка облегченно улыбнулась и стала растирать кисть, тут же болезненно скривившись.

— Идем на посадку, — прокомментировал я, глянув в окошко за Лизой. — Цель, предположительно, на северо-востоке. Какой план?

— Что такое план? — удивился Распутин.

— Мы к… хм… цели… А вы прячетесь, — ответил Велимудр, видимо поняв меня из контекста.

— Хороший план, — согласился я. Любопытство не порок. Все не порок, пока здоровью не вредит.

Глава 23

Всего пара стаканов крови может превратить целый океан воды в увлекательное приключение.

Мы высадились из саней, прямо как из вертолета — выскакивая в дверцу по очереди. Первым выпрыгнул Распутин, кажется еще до того, как сани остановились.

Я выбрался на лед реки последним и осмотрелся. На одном берегу стоял Лицей, оседлав высокий холм суровыми красными стенами. Над другом берегу, над рекой нависал Великий Устюг. Высокие, двух и даже трехэтажные дома, плотно жмущиеся друг другу, с маленькими изогнутыми деревянными мостиками перекинутыми над улицами. Городу было мало места, тут не было и следа огородов. Напротив, дома отвоевали места даже у реки, нависая над ней домами на могучих деревянных сваях и далеко врезаясь лодочными пристанями. Множество декоративных деталей, резные накладки на окнах, деревянные фигурки на крышах и подражающие змеям и цветам колонны. И все это великолепие раскрашено яркими красками. Красные, желтые, белые и зеленые цвета переплетались в цветочных орнаментах на стенах, вились по пузатым резным колоннам, расцветали чудными цветами вокруг окон.

Великий Устюг мог бы стать отличным туристическим местечком, но ему не хватало некоторого спокойствия. По крайней мере, сейчас. Множество людей бегали по улицам и по мосткам, слышались визги, крики и выстрелы. Еще больше людей убегали прочь прямо по льду реки. Некоторые были на санях. Обычных, с коняшками.

Григорий метнулся к своим, лапландским саням. Сзади у них было нечто вроде сундука. Багажник в местном исполнении. Сунув мне в руки свой мушкет, Григорий достал из «багажника» его старшего брата, знакомого мне по встрече с кровавиком.