— Ну вы чего замерли, Иван Борисович? — покосился на него Евграфий Романович.

Вот уж достался ему напарник. Вечно всего пугается. Щелчок, искорка — и он вздрагивает, тут же отскакивая в сторону. Так, уже две стеклянные колбы разбил.

— Опять чего-то испугались? Надо ещё раз проверить. Времени мало, — напомнил ему Евграфий Романович.

— Я пытался. Но меня ударило молнией, — Рязанов почесал запястье. — Лучше, наверное, не рисковать.

— Не рисковать⁈ — воскликнул Евграфий Романович. — И это говорите вы? Артефактор от бога⁈ Да вся наша работа — это сплошные эксперименты и риск, и досадные ранения!

— Ну, уж вы загнули, — покраснел Рязанов.

— Знаете, сколько меня било молнией сегодня? — терпеливо обратился к своему коллеге Евграфий Романович. — Более десяти раз. Вот так же, как и вас.

— Но должна быть предусмотрена защита… — начал Рязанов.

— Оглянитесь! — эмоционально ответил Евграфий Романович, обводя комнату руками. — Где мы работаем! Уму непостижимо! Но мы ведь работаем, на благо Империи. Защитные щиты и установки — их устанавливают специальные маги. В этих краях я ни одного не нашёл. Ни одного, который даже слышал про поглощающие щиты «Селестия».

— Понял вас, Евграфий Романович, — выдохнул Рязанов. — Я ещё не отошёл от работы у Шувалова.

— От пыток… Будем называть вещи своими именами, — пробурчал Евграфий Романович. — Вас заставляли что-то делать… ладно, я не буду сыпать соль на рану. Давайте лучше перейдём к работе.

— Я готов, — охотно кивнул Рязанов.

— Во! А вот это уже другое дело! Узнаю этот блеск в глазах! — обрадовался пожилой архитектор и подал Рязанову зонд на длинной штанге. — Давайте ещё раз изучим артефакт призыва. Нам надо убедиться, что ничего не произойдёт во время снятия защиты.

Рязанов включил зонд, который заблестел магией, аккуратно поднёс его к цилиндру. За окном что-то взорвалось, и его напарник дёрнулся.

— Это салют, коллега, — по-доброму улыбнулся Евграфий Романович. — Всего лишь салют. Не отвлекайтесь, пожалуйста.

— Да, извините, — собрался Рязанов и продолжил изучение.

Через некоторое время они обнаружили какое-то пятно.

— Что это? — Евграфий Романович уставился на картинку, которую транслировал зонд, сверху устройства. — Есть предположения?

— Возможно, всего лишь след от вмешательства Шувалова, — ответил Рязанов. — Когда он накладывал защиту, он выгнал всех, в том числе и меня. Остался один в комнате. И в руках у него был «Старатель».

— Да, этот прибор очень топорно ставит защиту, — согласился пожилой артефактор. — Он может оставлять и не такие следы.

— Но пятно движется, — побледнел Рязанов.

— Вам, скорее всего, показалось, Иван Борисович, — вновь улыбнулся старик. — Дрожание ваших рук могло сыграть свою роль.

— А если нет? — посмотрел на него Рязанов.

— Да ну, бросьте! Как такое возможно⁈ — воскликнул Евграфий Романович. — Что там может шевелиться? Дайте я проверю.

Старик выхватил зонд из рук Рязанова, быстрым движением настроил его, включил и поднёс к цилиндру.

Он замер, изучая внимательно сантиметр за сантиметром оболочки. Струйка пота скатилась по его лбу, только стук сердца и шипение в наушниках, которые улавливали даже мельчайшие изменения и трещины, передавая информацию о них в виде сигналов.