Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Того и гляди в бечевках и веревках запутаешься. А мужу из целого мира остается крохотный островок — гостиная. Потянулся за медом, а угодил в медвежий капкан; радовался, что поймал бабочку, а пригляделся — оса. Тут он начинает выдумывать себе увлечения: филателия, масонство, а то еще…
 — Хватит, сколько можно! — вскричала мама. — Марианна, расскажи-ка нам про своего молодого человека. Как его там? Айзек ван Пелт, верно?
 — Что-что? А… да, Айзек.
 Всю ночь Марианна металась в постели: то хватала томик стихов и разбирала витиеватые строки, то переворачивалась со спины на живот, чтобы поглядеть в окно на сонный мир, залитый лунным светом. Всю ночь ее истязал аромат жасмина и мучила необычная для ранней весны жара (а термометр показывал пятьдесят пять по Фаренгейту[1]). Загляни кто в замочную скважину — увидел бы в кровати полудохлого мотылька.
 А наутро она встала перед зеркалом, хлопнула в ладоши над головой и спустилась к завтраку, едва не забыв натянуть платье.
 За столом бабушка то и дело чему-то посмеивалась. Наконец она не выдержала и сказала вслух:
 — Надо покушать, детка, а то сил не будет.
 Тогда Марианна отщипнула кусочек тоста, повертела его в пальцах и откусила ровно половинку. В этот миг за окном взвыл клаксон. Это приехал Айзек! На своей колымаге!
 — Ой! — воскликнула Марианна и пулей вылетела из-за стола.
 Юный Айзек ван Пелт был приглашен в дом и представлен родне.
 Когда Марианна в конце концов укатила, отец опустился в кресло и утер пот со лба.
 — Ну и ну. Это уже ни в какие ворота…
 — Да ведь ты сам говорил, что пора ей ходить на свидания, — поддела мама.
 — Не знаю, кто меня за язык тянул, — сказал отец. — Но она тут околачивается уже полгода, и еще столько же осталось. Вот я и подумал: если бы ей найти подходящего парня…
 — …и выйти за него замуж, — мрачно проскрипела бабушка, — то она бы от нас быстренько съехала, правильно?
 — В общих чертах, — сказал отец.
 — В общих чертах, — повторила бабушка.
 — Чем дальше, тем хуже, — не выдержал отец. — Девчонка летает по дому с закрытыми глазами, что-то поет, крутит эти пластинки с любовными песнями, будь они прокляты, и разговаривает сама с собой. Человеческому терпению есть предел. Она, кстати, еще и хохочет без причины. Интересно, в психушке много восемнадцатилетних?
 — Кажется, приличный молодой человек, — заметила мама.
 — Остается только уповать на волю Божью. — Отец достал рюмку. — За ранние браки!
 На другое утро Марианна, заслышав автомобильный гудок, шаровой молнией ринулась за дверь. Молодой человек даже не успел подняться на крыльцо. Только бабушка, притаившаяся у окна гостиной, видела, как парочка умчалась вдаль.
 — Чуть с ног меня не сбила. — Отец пригладил усы. — Что происходит? Мозги плавятся? Ну-ну.
 К вечеру Марианна заявилась домой и протанцевала через гостиную к шкафу с пластинками. Зашипела игла граммофона. Песня «Древняя черная магия»[2] была прокручена двадцать один раз, а Марианна, подпевая «ля-ля-ля», с закрытыми глазами кружилась по комнате.
 — В собственном доме не войти в гостиную, — сетовал отец. — Я ушел на пенсию, чтобы курить сигары и наслаждаться жизнью, а приходится смотреть, как под люстрой вьется и жужжит это слабое создание — племянница.
 — Тише ты! — шикнула мама.
 — Для меня это жизненный крах, — объявил отец. — Хорошо еще, что она всего лишь приехала в гости.
 — Ты же понимаешь, что значит для девушки приехать в гости.
Быстрый переход
Мы в Instagram