— Да, я вижу, моя репутация снова сыграла со мной злую шутку. Послушайте, Николь, сегодня не было практически никакой вероятности, что вы меня победите.

— А, так вы сознательно заманили меня в эту ловушку?

— Конечно. Хотя вы не можете не согласиться с тем, что сами меня на это вызвали. И тем не менее должен признать, что намерения у меня были самые что ни на есть злостные. Мне захотелось посмотреть, какой из вас яхтсмен.

— Ну и?…

— Ага, теперь ждете комплимента? Ну что ж, примите мои поздравления. Вы меня заставили попотеть, особенно на первом этапе.

Это было настолько неожиданно… Она не знала, что сказать.

— Удивлены? Только не задирайте нос. Меня вам победить вряд ли удастся. В конце концов опыта у меня намного больше.

Опыт… Опять это слово! Оно вызывало в ней неприятные воспоминания.

Николь поспешно попыталась переменить тему:

— Я боялась, что вы предубеждены против меня. У вас ведь даже не было возможности познакомиться со мной заранее.

— Должен признаться, я был недоволен, когда узнал, что комитет принял вас на работу без моего согласия. Хотя, надо сказать, особого выбора у них не было. Но, прочитав ваше резюме, я понял, что они поступили правильно. И теперь вижу, что не ошибся.

Николь окончательно смешалась. Совсем недавно она претерпела невероятное унижение от этого человека, а сейчас он разговаривает с ней вежливо, даже с уважением. Такая разительная перемена…

— Давайте выйдем на свежий воздух, — предложил Джеймс.

Они ходили по берегу, наверное, не меньше часа. Обсуждали планы будущих занятий. Николь осторожно выдвинула несколько предложений, к которым он отнесся с большим вниманием. С некоторыми согласился, другие отверг, но очень дипломатично.

В конце концов они исчерпали эту проблему и заговорили на более общие темы. Джеймс оказался очень внимательным собеседником. Замечания его были умными и глубокими. Совсем не тот тип властного толстокожего босса, которым он представлялся ей вначале.

Они повернули обратно по пляжу. На небе показалась луна.

— Теперь вы понимаете, почему я трачу столько времени на усовершенствование программы обучения вместе с вами? — говорил Джеймс. — Если мы беремся учить чему-то детей — будь то ручной мяч или геометрия, — наша обязанность добиться от них наилучших результатов. Иначе они никогда не смогут ожидать самых высоких результатов от самих себя.

— Боже, какой идеализм! — шутливо поддела его Николь. — А что, Кубок Бентона вообще не имеет значения? Держу пари, каждый раз, когда «Уотч-пойнт» выигрывает приз, вы испытываете немалое удовлетворение.

— Сдаюсь! У вас удивительная способность вытаскивать на свет мои недостатки. Не стану этого отрицать. И все же программа обучения подростков — для меня нечто большее, чем удовлетворение личных амбиций. У клуба давняя репутация, и он должен ее удержать. Так же, как и я сам. Хотя это не всегда доставляет мне удовольствие.

— Мне кажется, в большинстве случаев это все-таки доставляет вам удовольствие. Особенно то внимание, которым вас постоянно окружают благодаря вашей репутации. Разве не так?

— Вас это, возможно, удивит, но в славе кинозвезды для меня нет ничего привлекательного.

— Даже в отношениях с женщинами?

Слова эти вырвались помимо ее воли, сами собой.

Джеймс резко обернулся к ней.

— А вы очень откровенны…

— Простите… мне не следовало этого говорить. Ваши личные дела никак меня не касаются.