– Здравствуйте, – сказал я. – Как вы? Дочка к вам приезжала?

– Всё хорошо, всё хорошо, – ответила старушка. – Дочка приезжает. Дочка у меня тут есть… Всё хорошо. Мне тут понравилось.

– Вы так говорите, как будто недавно к нам переехали… Вы же тут жили, когда я ещё не родился? – Это был вопрос с подвохом, и бабушка Галя отреагировала на него странно: попятилась в свою квартиру, как на обратной перемотке, хлопнула дверью, и только я её и видел. Явно не в своём уме!

Был ли я здоров? Такое мне виделось и слышалось. Я перестал лишний раз выходить из дома, чтобы не попасть в темноту, когда лампы погаснут. Продуктами стал закупаться не на два дня, а сразу на четыре.

Но всё равно попадался. Один раз шёл, и свет погас. Я даже не успел сообразить, а тело само замерло, как по команде. Из-за страха я стал дрессированный.

Стою в темноте и слышу, как позади меня открываются двери лифта. Невозможно такое! У нас пятиэтажный дом, в нём нет лифта. Но вот по ступенькам тянется жёлтый столб света. Кривая тень странно извивается, словно позади меня стоит человек без костей.

Я услышал шарканье домашних тапок и ворчливый голос: «Тьфу ты, чёрт! Опять не туда привёз!» Двери закрылись, и было слышно, что пассажир продолжает ворчать: «Жалуйся не жалуйся! Не могут лифт нормально почи…» Вспыхнул свет, и голос оборвался на полуслове.

У меня закончились рациональные объяснения. Я принял эти правила как данность – замереть на десять секунд, когда гаснет свет.

Интересно, другие соседи делают то же самое? Не случилась ли беда с кем-то из них?

Во дворе дети из соседних подъездов смотрели на меня сочувственно. В их взглядах так и читалось: «Не повезло дядьке – живёт в опасном подъезде».

Был ещё случай. Я уже стоял у своей двери, тянулся ключом к замку, и тут – хлоп! – темнота. Я замер с вытянутой рукой, не двигался, стал считать до десяти.

Один. Кто-то спускался сверху. Какой-то мужчина. Сосед? Почему он не следует правилам? Почему не здоровается со мной? Два. Он спустился на мой этаж и остановился рядом. Три. Этот был выше меня ростом на две головы и чуть согнул ноги в коленях, чтобы быть со мной на одном уровне. Четыре. Он подошёл уже слишком близко, но я не шевелился. Пять. Не поворачивая головы, я направил на него взгляд. Ше-шесть… У этого человека не было глаз, рта и носа! А всё лицо было усеяно дырами! Семь. Эти бесчисленные дыры, как маленькие рты, расширялись и сужались. Они дышали, издавая слабый свист. Восемь. Существо приблизилось ко мне почти вплотную. Девять. Оно обнюхивало меня, втягивало воздух своим пористым лицом. Десять! Ну же! Где свет?! Одиннадцать! Он потянул ко мне руки! И они такие же! Все в мелких дырках! Двенадцать! Свет!

Этот тихий электрический щелчок, с которым загорается лампа. Спокойное гудение. Не думал, что можно так радоваться эти звукам.

Я хотел понять, есть ли в мигании света какая-нибудь система. Можно ли предугадать, когда это случится, и не выходить в подъезд в эти периоды? Нет, это случалось в любое время дня и ночи.

Стоило ли мне купить налобный фонарь, чтобы никогда не оказываться в темноте, или, наоборот, так я стал бы только заметнее для существ, которые появлялись в подъезде в эти мгновения? Наверное, это случалось не из-за того, что пропадал свет, а, наоборот, свет пропадал из-за того, что случалось.

Я просто хотел научиться с этим жить. А если лампы погаснут и не загорятся больше никогда?! Однажды света уже не было дольше на целых две секунды… А что случится в следующий раз? Я мог остаться навсегда в каком-нибудь чужом мире!

Как-то раз в выходной я увидел во дворе знакомый синий жигуль.