Руби закрыла глаза, вдыхая знакомый солоноватый воздух. В восьмом классе она училась в школе на остров Сан-Хуан, туда нужно было добираться на пароме, и с тех пор воспоминания о средней школе тесно переплелись с воспоминаниями о пароме. На этом самом месте, на носу, она всегда стояла рядом с Дином, даже когда шел дождь.

Дин…

Странно, что она не сразу о нем вспомнила. Впрочем, возможно, не так уж и странно, с их последней встречи прошло больше десяти лет, но ей до сих пор было больно о нем вспоминать.

После того как мать от них ушла, Руби думала, что хуже быть уже не может, но Дин объяснил ей, что в человеческом сердце всегда остается место для новой боли. Руби до сих пор думала о нем время от времени. Проснувшись душной ночью в своей одинокой постели и обнаружив, что теки мокры от слез, она понимала, что видела его во сне. От Кэролайн она узнала (а та узнала от Норы), что Дин все-таки пошел по стопам матери и управляет семейной империей. Руби всегда знала, что так будет.

Наконец паром свернул к Летнему острову. Раздался гулок, к громкоговорителю подошел капитан и объявил, что пассажирам следует вернуться в машины.

Руби сбежала вниз по лестнице и села за руль.

Капитан заглушил двигатель, и паром уже по инерции приблизился к черному дощатому причалу. На крайней свае криво болталась потертая вывеска — сколько Руби себя помнила, эта вывеска всегда была старой. «Вас приветствует Летний остров» — гласила надпись.

Из здания вокзала, размером не больше чулана, вышла какая-то женщина и остановилась, глядя, как приближается паром. Помахав нескольким пешим пассажирам, собравшимся на носу, она втянула на берег толстый швартовочный канат и привязала паром.

— Вот это да! — Нора открыла глаза и заморгала. — Неужели сестра Хелен?

Руби тоже в это не верилось. На Летнем острове переправой всегда ведали монахини, но ее поразило, что за прошедшие годы ничего не изменилось.

— Удивительно, правда?

Нора устало вздохнула, словно спрашивая себя, так ли хорошо, что ничто не меняется. А может быть, она, как Руби, только сейчас поняла, каково это — снова Сказаться на острове, в месте, с которым связано слишком много страданий.

Руби съехала на берег, миновала почту и лавку. Первым, что бросилось ей в глаза и поразило, было полное отсутствие каких-либо существенных перемен. Казалось, паром перевез ее в прошлое. Здесь, на Летнем острове, по-прежнему был восемьдесят пятый год. Ей представилось, что если она включит радио, то услышит голос Синди Лаупер или Рика Спрингфилда.

Вот почему она сюда не возвращалась.

Дорога сделала поворот и пошла в гору, затем снова стала спускаться в зеленую долину.

Слева пейзаж напоминал картину Моне: золотая трава, зеленые деревья, серебристое, как бы полинявшее небо. Направо лежала бухта Бутылочное Горло, а за ней возвышался зеленый бугор острова Шоу. На галечном пляже, позабытые хозяевами поколение назад, лежали кверху дном видавшие виды рыбацкие лодки. На невысоких волнах лениво покачивались несколько блестящих яхт, в основном принадлежащих жителям Калифорнии — тем из них, кому хватило смелости купить летние дома на этом слишком тихом острове, где никогда нельзя гарантировать, что будет питьевая вода, а электричество появляется и исчезает в зависимости от ветра.

С дороги в поле зрение попадало всего несколько фермерских домов. Остров мог похвастаться пятью тысячами акров земли, но только на ста акрах хозяева жили круглый год. Даже летом, когда жители материка приезжали в свои островные резиденции, на Летнем острове обитало не больше трехсот человек.

Трудно представить себе место, более не похожее на Калифорнию.