Он заскрежетал зубами. Допустим, он немного консервативен, но напыщен?.. Выходит, кипящее масло – это слишком легкое для нее наказание. Выпотрошить и четвертовать – вот что надо сделать!

С этой приятной мыслью, едва ли не улыбаясь, Фил вылез из машины.

– Ну-с? – спросил он.

Патрульный полицейский, хоть и был вооружен и весьма внушителен, с осторожностью приблизился к Филу.

– Она говорит, что это снова ваш проклятый любимец.

– Она говорит? Мой проклятый любимец?

– Так она выражается. Ваш любимец и ее скрипка Гварнери.

– О Боже!

Фил Этмор поборол свой гнев и вернулся к действительности. Ее концертная скрипка Гварнери? Она почти такая же ценная, как Страдивари. Стоит тысячи, и заменить ее сейчас невозможно. На этот раз каша заварилась нешуточная! Придется быть дипломатичным. От этой мысли его передернуло.

– Сэм съел скрипку?

– Я точно не знаю, вам лучше спросить у нее, мистер Этмор. И пожалуйста, поаккуратней. Лейтенант говорит, что, если между вами снова будет потасовка, мне придется вас обоих забрать и посадить в одну камеру.

– Он садист, ваш лейтенант, – проворчал Фил. – О'кей, я с ней поговорю. Но не понимаю, почему я должен бояться рыжей особы ростом в пять футов и шесть дюймов?

– Наверное, не должны. – Полицейский был ростом в шесть футов, но на Фила смотрел снизу вверх. – И все же я бы поостерегся: у нее в руках бейсбольная бита.

– О Господи. И вы не отняли у нее эту штуку?

– На биту лицензия не нужна, и она на своей территории, мистер Этмор.

– Как может такая аппетитная женщина быть такой чертовски неудобоваримой? – пожаловался Фил.

Полицейский пожал плечами и привалился к кузову патрульной машины. Минута потребовалась Филу Этмору, чтобы одернуть рубашку и поправить галстук. Силы небесные, выговаривал он себе с отвращением, всего шесть недель прошло, как он заставил капитулировать федеральную рыболовную службу. Почему же он так боится эту.., ну да ладно – эту пигалицу? Ему очень хотелось оказаться у себя в гостиной и пропустить для храбрости глоток бренди, но времени на это не было. Он распрямил плечи и решительно зашагал вперед, пока не дошел до ограды.

– Ни шагу дальше! – Она встала и двинулась на него, неловко держа биту в согнутой руке.

Фил остановился и перевел дух. Ему было видно, как бита описывает большие круги: очевидно, Чарли Макеннали понятия не имела о бейсболе, но, как усвоил Фил со времен службы в морской пехоте, такие как раз и могут уложить вас замертво – ненароком, конечно.

Он переступил одной ногой границу, разделявшую их участки. Бита нацелилась ему в живот, и тут, несмотря на все свои дипломатические намерения, он взорвался:

– Вы звонили мне, и я пришел. Черт возьми, что случилось на этот раз?

– Только не ступайте на мою территорию. – Она нарочито растягивала слова, хриплый, низкий голос дрожал.

Что это: страсть или злоба? Фил убрал ногу.

Рыжие вьющиеся волосы нимбом поднимались вокруг ее круглого лица с чистой бледной кожей и полоской веснушек у носа. Легкий голубой свитер облегал восхитительно нежные изгибы фигуры, полосатые брюки плотно обтягивали округлые бедра. «И все пропадает зря у этой скрипачки, – сказал себе Фил. – Кричать хочется от возмущения! Потрясающий получился бы стриптиз!»

– Ну? – спросила она.

– Что «ну»?

– Я все объяснила вам по телефону. Или вы снова бросили трубку?

Она сделала два шага к нему. Не слишком стесненная свитером маленькая грудь соблазнительно подрагивала, и Фил не мог отвести от нее взгляда.