В ответ он сердечно рассмеялся.

— Нет, мэм, но я с ним живу.

— Понятно, — сказала она, хотя было очевидно, что она ничего не понимает. — Вы не против, если я спрошу почему?

— Когда я был ребенком, один из взрослых ковбоев усадил меня на коня, которого до этого никто не мог укротить. Они сказали мне, что это старая кляча, которую уже выпустили на пастбище. Дело в том, что этот жеребец представлял собой смертельную опасность для лошадей на пастбище. Я и мысли не допускал, что конь пытался меня убить, поэтому держался на нем, пока он не сдался. После этого парни начали звать меня Ринго, так и пристало.

Комичность ситуации развеселила Милисент, но она постаралась скрыть улыбку, хотя это и было нелегко. И только взглянув в озорные глаза Ринго, не сдержалась. Смех так и распирал ее, когда же к ней присоединился и Ринго, то она расхохоталась от всей души.

— Извините, — наконец, задыхаясь, выдавила Милисент.

— Чего тут извиняться, мэм. Представьте, мне пришлось так долго жить с этим именем, что оно звучит вполне естественно. Только для нового человека оно необычно и смешно.

— Я не собиралась смеяться над вашим именем, — ответила Милисент. — И прошу вас, зовите меня Милисент, а не мэм.

— С большим удовольствием, Милисент.

Она встретилась с ним взглядом и почувствовала, как перехватило дыхание от того, как он произнес ее имя. В его устах оно звучало почти восхитительно.

Милисент начала было отвечать, но ветер подхватил слова и унес их вверх, а голос вдруг перестал ее слушаться. Она разглядывала морщинки на его обветренном лице, и ей захотелось узнать, что стало причиной их появления. Она недоумевала, откуда возникло это странное парящее ощущение, которое охватило все ее тело. «Ты слишком стара, чтобы предаваться грезам, — корила она себя. — Чересчур стара».

Милисент кашлянула, надеясь, что заодно просветлится и голова.

— Не знаете ли вы, где пастбище Баски? — спросила она.

Легкая улыбка освежила его лицо.

— Знаю. Как раз за следующим косогором. Вы уже почти добрались.

— В таком случае мне очень повезло, что я встретила вас. Я ехала этой дорогой, и я…

Слова улетали прочь, а улыбка становилась все шире.

— Если вы не против, мэм, то я бы сказал, что это мне повезло.

Милисент вдруг заметила, что с ней происходит то, чего не случалось уже Бог знает сколько лет. Она покраснела. От корней рыжих волос до самого ворота ситцевого платья вся она буквально вспыхнула.

— Ну, я…

Милисент запнулась, чувствуя, что безнадежно утратила искусство флирта, которым, кстати, никогда и не блистала.

Ринго коснулся полей своего «стетсона».

— Пожалуй, я лучше не стану задерживать вас, Милисент.

Ей страстно хотелось, чтобы изобличающий румянец сошел с ее пылающих щек. Неужели она и говорила так же нескладно, как непривлекательно, а в этом она не сомневалась, выглядела.

— Да, мне нужно увидеть Баски.

Милисент подхватила поводья, помедлила, затем взглянула перед собой, избегая смотреть на не сводившего с нее глаз Ринго.

— Было бы замечательно, если бы вы заглянули к нам на чашечку кофе.

Она отчаянно надеялась, что лицо ее не приобрело оттенка спелого помидора.

— Это было бы просто чудесно, мэм.

Осмелившись взглянуть на него, Милисент немного расслабилась, увидев удовлетворение, которое излучало его лицо.

— Что ж, пожалуй, я поеду.

— Да, мэм. — Он осадил лошадь назад, она взмахнула вожжами.