— Зачем?

— Ну, Милли. Ты же понимаешь.

— Хочешь сказать, чтобы они могли…

— Угу.

— Ох!

— Кстати, ты не наблюдала за баранами в последние дни?

— У меня и без них полно дел по дому. Что ты имеешь в виду, Касси?

— Пошли.

Они обошли сарай, вышли за дальний край двора, к загону, в котором метались возбужденные бараны. Этот загон, к несчастью, располагался в непосредственной близости от другого, в котором толпились течные овцы. Обе группы чуяли присутствие друг друга. Блеяние самок наполняло воздух, словно звуки оркестра, настраивающего свои музыкальные инструменты перед концертом. Беспокойные бараны бодались. Некоторые из них пытались пролезть между слегами ограды и пробраться к самкам. И один из них уже крепко застрял между слег.

Милисент выкатила изумленные глаза и проговорила, обращаясь к Касси:

— Вот, сразу видно, у которого из двух полов есть мозги.

— Констатировать этот факт — легче легкого, — ответила Касси, не желая вступать в разговоры. Она подошла к застрявшему в заборе барану, ухватилась за его заднюю ногу и дернула. Тот выскочил, словно намазанный салом.

Милисент, оценив, захлопала в ладоши.

— Какие еще фокусы припасены у тебя в рукаве? — поинтересовалась она, указывая на загон. Касси посмотрела в направлении, указанном Милисент. Один облезлый баран шумно принюхивался к одной из самок, причем делал это так, что сильно смахивал на пьяницу, обнюхивающего пробку от бутылки. Два других дрались, и драка их становилась все более опасной. Если они покалечат друг друга, то в следующем сезоне от них не будет никакого прока.

Облезлый баран закончил принюхиваться и начал «беседу» со своей избранницей, испуская гортанные звуки, которые, судя по всему, обозначали ухаживание.

Касси и Милисент с удивлением взирали на то, как бедное животное буквально надрывалось, высунув язык от отчаяния.

Ошеломленные, они посмотрели на другой загон, в котором одна овца вдруг начала громко и призывно блеять. Мгновение спустя другая стала бешено метаться, словно охваченная невыносимой болью. Ее громкое жалобное блеяние наполнило воздух.

— Кажется, я догадываюсь, что она чувствует, — пробормотала Милисент.

Касси взглянула на нее с удивлением, затем прикрыла рот рукой, чтобы сдержать подкативший взрыв смеха.

— Да, несомненно, — повторила Милисент, покачивая головой.

В этот момент в загон к овцам прыгнула кошка, вышедшая из сарая. Возбужденная овца кинулась за ней вдогонку, блея как сумасшедшая. Кошка поспешно вскочила на ограду.

— В книге сказано, что тоскующая и отчаявшаяся овца будет преследовать что угодно и кого угодно.

— И ты хочешь, чтобы мы зашли к ним в загон?

— Мы можем попробовать запустить к ним барана. — Касси посмотрела на влюбленного барана.

— У меня такое чувство, что этот будет рад отправиться к ним.

— Я бы даже сказала, что его записные танцы уже распределены полностью, — добавила Милисент, глаза которой, по мере того как разгорался «диалог» между овцой и влюбленным бараном, округлились от удивления.

— Этот всех переплюнул, верно? — заметила Касси, беспокойно обдумывая, как бы выгнать барана из загона.

В этот момент овца заблеяла еще жалостнее.

— Возможно, люди были бы гораздо лучше, веди они себя так же откровенно, — задумчиво заметила Милисент.

— Ну-ка, давай выгоним ее приятеля. Я подгоню его к воротам, а ты захлопнешь их сразу за ним.

Вдвоем они загнали барана на покатый деревянный настил.