Касси и Милисент, провожая Мод до фургона, всячески отказывались: Милисент вследствие своей природной застенчивости, а Касси, потому что не чувствовала себя готовой вновь встретиться с жителями города.

— Никаких отказов. До встречи в субботу.

Мод забралась на козлы и прикрикнула на лошадей. Касси и Милисент беспомощно посмотрели друг на друга и отступили назад, почти оглушенные криками Мод, которая, понукая лошадей, выводила подпрыгивающий фургон со двора.

Касси и Милисент помахали ей вдогонку, а затем беспомощно опустили руки.

— Уфф! Такое ощущение, что пронесся ураган. Он подхватил, поднял в воздух, повертел и опустил обратно, — сказала Милисент, продолжая глядеть вслед скрывшемуся фургону.

Касси пробормотала что-то, соглашаясь, раздумывая над странным выбором слов, которым пользовалась Мод. И за что у кого-то здесь может быть на нее зуб?

Касси, Милисент и Эндрю нерешительно вошли в празднично украшенный огромный амбар и остановились посмотреть на танцоров, проносившихся мимо. Эндрю заметил нескольких парней своего возраста и исчез. Обе женщины, волнуясь, остались стоять у входа. Касси нервно оправила свое платье из тафты, надеясь, что выбрала наряд, подобающий обстоятельствам. Здесь, на Западе, все так сильно отличалось от бостонских обычаев.

Она с облегчением отметила, что и другие женщины также надели свои лучшие праздничные наряды. Коричневое платье Милисент было, как всегда, тщательно отутюжено, однако сегодня она добавила к нему букетик диких цветов, который приколола к груди. Сдерживая улыбку, Касси старалась отгадать, уж не Ринго ли предназначались эти цветы. Улыбка, начавшая было появляться на лице, погасла, когда она заметила взгляды толпы. Касси честно предупредила Милисент, что их может ожидать на сегодняшних танцах. Милисент пришла в ужас, когда Касси рассказала, как ей отказались продать продукты в магазине. Ни одна из них не могла поверить в то, что Люк Дэлтон причинил такой вред городу, как на то намекал Фоулер.

Касси говорила очень уверенно, убеждая Милисент, что они непременно найдут какое-нибудь решение. Однако сама она не была в этом так уверена. Полагая, что горожане явно перегибали палку в отношении ее дяди, а теперь и его наследницы, Касси в то же время отлично понимала, что других источников продуктов у нее просто нет.

Словно повинуясь своей собственной воле, нога Касси начала постукивать по полу в такт музыке. Заинтересованная улыбка появилась на ее лице, когда она начала приглядываться к толпе. Внезапно музыка резко оборвалась, скрипка пронзительно вскрикнула и замолкла. Головы всех танцоров разом повернулись в ее направлении. Каждое отчужденное лицо, каждый взгляд горел недоброжелательностью в этой удручающей тишине. Касси сглотнула комок, застрявший в горле, и приготовилась шагнуть назад. Только гордость удержала ее на месте. Ненависть явила себя как вполне осязаемая сила, она пронизывала людей насквозь, наполняла собой воздух. Тишина, казалось, звенела в этом небольшом замкнутом пространстве.

— Ну что там, черт подери, случилось с этой музыкой? — прозвучал грохочущий голос Мод. Рикошетом отразившись от потолка и пола, он ударил по толпе. За ней в зал ввалилась ватага ее шумных чад и небольшой худощавый человек, как догадалась Касси, ее муж. — Лучше валяй играй, не то мои сорванцы начнут бедлам, — приказала она скрипачу-дирижеру.

Тот нерешительно взял отложенный было в сторону инструмент и провел смычком по струнам. Тихая мелодия возникла в воздухе, в то время как большая часть жителей, составлявших толпу, начала подталкивать друг друга и детей к дальней части амбара, бросая косые взгляды на Касси.

Мод не могла не заметить их грубых манер, однако ее хорошее настроение от этого ничуть не поколебалось.

— Отлично. Нам будет больше места, — беззаботно заявила она и вышла на танцевальную площадку, увлекая за собой все свое шумное семейство.