|
С чисто собачьим вздохом колли уступил и улегся на соломенную подстилку, служившую ему кроватью. Когда Дьюан вперевалку шагал по направлению к окружной дороге номер шесть, начало припекать. Он закатал рукава фланелевой рубашки и стал думать о Старом Централе и о Генри Джеймсе. Дьюан как раз дочитал рассказ «Поворот Винта» и теперь размышлял о поместье Блай, в котором происходит действие рассказа, и о том, как удачно подобрал для него название писатель, и что это название вполне созвучно слову «зло», а именно зло в виде привидений преследует детей Майлза и Флору. Его Старик был, конечно, алкоголик и неудачник, но он был также вдумчивым атеистом и размышляющим рационалистом, и сына он воспитал таким же. С самого раннего возраста Дьюан рассматривал вселенную как сложный механизм, развивающийся в соответствии с законами логики, законами, которые возможно лишь частично доступны убогому разуму человечества, но тем не менее являются законами. Он на ходу раскрыл блокнот и нашел страницу с записями о Старом Централе. «… Ощущение… Предвидения? Зла? Нет, это слишком мелодраматично. Скорее, ощущение сопричастности…» Дьюан вздохнул, вырвал эту страницу и сунул ее в карман вельветовых штанов. Теперь он уже дошел до шестой окружной и свернул к югу. Солнечный свет слепил глаза, отражаясь от гравия на дороге и обжигал обнаженные руки и мальчика. Позади, в полях по обеим сторонам дороги, жужжали и сновали среди подрастающих колосьев, насекомые. Дейл, Лоуренс, Кевин и Джим Харлен подъехали к пещере одновременно. – С чего это надо было переться в такую даль? – проворчал Харлен. Его велосипед был по величине меньше, чем у других, с семнадцатидюймовыми колесами и ему приходилось крутить педали в два раза чаще, чем остальным. Они проехали мимо дома О'Рурков, нырнув в глубокую тень вязов, затем свернули на север к водонапорной башне, а затем на восток, по широкому гравийному шоссе, Кевин, Дейл и Лоуренс тесно следовали друг за другом по левой колее, а Харлен – по правой. Стояла полная тишина, не было слышно ни ветра, ни движения на дороге, не было слышно ни одного звука, кроме их дыхания и хруста гравия под колесами. Расстояние до шестой окружной дороги составляло почти милю, а потом еще на северовосток до перекрестка, где начинались холмы и рос высокий стройный лес. Если бы они продолжали ехать по этой дороге и дальше за водонапорную башню, они бы оказались в холмистой местности между Элм Хэвен и почти заброшенной дорогой под названием Джубили Колледж роуд. Шестая окружная продолжалась на юг еще полторы мили, до пересечения с шоссе 151А, носившее название Хард роуд, что проходило через Элм Хэвен, и на самом деле было всего лишь чуть больше, чем грязная колея, бегущая через поля, и совершенно непроходимая большую часть зимы и весны. Они свернули на север, миновали кабачок «У Черного Дерева» и почти привстав на педалях, стали взбираться на первый крутой холм. Кроны деревьев аркой соединялись над дорогой, образуя сплошную тень. В первый раз, когда Дейл услышал «Легенду о Спящей Долине», это было в четвертом классе, ее прочла им учительница миссис Гроссейнт, он сразу вспомнил именно это место, и мысленно дополнил его крытым мостиком, проложенным по дну. На самом деле здесь никаких крутых мостиков не было, а были всего лишь гниющие доски, валявшиеся по обеим сторонам дороги. Ребята вильнули в сторону, спустились на дно, и пешком, таща велосипеды на руках, прошли по узкой тропинке на запад от дороги. Трава здесь была по пояс каждому из них и даже еще выше, и сплошь покрыта пылью от проезжающих машин. Забор с колючей проволокой, установленный вдоль дороги, огораживал густой кустарник от леса. Они спрятали велосипеды под кустами, убедились, что их не видно с дороги, и пошагали по тропинке дальше, в самую глубину прохлады вдоль ручья. |
