Он позволил юбке упасть к ее лодыжкам. И просунул пальцы в треугольник вьющихся волос. Черта с два он когда-нибудь скажет Юджину или кому-нибудь другому, что Октавия и правда была натуральной рыжей.

— На тебе нет трусиков, — произнес он у ее обнаженного плеча.

— Я спешила, когда уезжала из дома сегодня вечером.

— Я сейчас сойду с ума.

Улыбка заиграла в уголках ее рта. Она начала расстегивать его рубашку. — Потому что я забыла надеть трусики?

— Нужно не так уж и много, чтобы свести меня с ума, когда ты так близко.

— Я рада.

Она распахнула края его рубашки и прижала ладони к его груди. — Я и сама сейчас немного не в себе.

Он стал подталкивать ее назад, целуя с каждым шагом, пока она не прижалась к кроватному столбику. Призрачный балдахин кровати плавно шевельнулся у нее за спиной, оберегая убранство тайного пристанища.

Не отрываясь от ее губ, он протянул руку, чтобы отодвинуть прозрачную ткань в сторону. Схватив покрывало, он стянул его к подножию кровати, открывая девственно-чистые простыни.

Он подхватил ее, опустил на бледную постель и сделал шаг назад, чтобы раздеться. Легкий кроватный балдахин сомкнулся. С другой стороны занавеса Октавия наблюдала за ним сквозь прозрачную материю. Она лежала на боку, слегка согнув колени, ее поза подчеркивала грациозные, соблазнительные изгибы ее бедер.

Он замер на несколько секунд, все его мышцы застыли от усилий хоть как-то контролировать ноющую, неистовую жажду, которая быстро завладевала его телом. У него никогда не было такого ни с одной другой женщиной, подумал он, озадаченный и удивленный. Ему никак не удавалось понять, что же с ним происходит. Это было не просто что-то физическое. Он был достаточно взрослым и довольно опытным, чтобы спокойно реагировать на физические удовольствия.

Но здесь было что-то еще. Он знал это в глубине души. Он пытался игнорировать, обойти, отрицать это, но не было никакой возможности избежать реальности. Октавия была другой.

Он посмотрел на нее сквозь волнующиеся занавески, окружавшие постель, и на какое-то мгновение задумался, а не была ли она волшебницей, которой как-то удалось его околдовать.

У него не было времени подумать о своем тяжелом положение. Его эрекция мешала ясно мыслить. Он с трудом высвободился из оставшейся одежды.

Когда он во второй раз отодвинул балдахин в сторону, Октавия потянулась к нему, увлекая за собой на белоснежные простыни. Он положил одну руку на мягкий округлый изгиб ее бедра, и она требовательно изогнулась под ним.

— Ник.

— Не так быстро, — прошептал он.

Но она двигалась, скользила, прижималась к нему. Он почувствовал ее рот на своей груди, потом ее язык коснулся его живота.

Когда ее пальцы обхватили его, а губы двинулись ниже, он подумал, что сейчас рассыплется на части.

Он перекатил ее на спину, перекинув одну ногу через ее бедра. — Я серьезно. Все будет чудесно и медленно.

— Неужели? — Голос ее был шаловливым и чувственным. Голос женщины, которая знает, что ситуация в ее руках. Она слегка поерзала под его тяжестью. — Ты и правда хочешь сделать это медленно?

— Определенно, — ответил он. — Я хочу, чтобы сегодня ночью все происходило медленно. И даже больше, я собираюсь проследить, чтобы все так и было.

Она провела пальцами по его спине. — Хочешь заключим пари?

— О, да.

Он наклонил голову и накрыл ее рот своим. Когда она была полностью захвачена поцелуем, без остатка отдаваясь ему, накладывая на него свои чары, он протянул руку и схватил одну из свисавших с кровати драпировок.

Он обмотал ткань вокруг ее левого запястья и быстро завязал ее узлом. — Хмм?

Она оторвалась от его губ.