— Вам придется мне довериться, Эдит. Ради Джереми и чести фамилии Ситон.

— Но…

— Тетя Клаудия вам обязана, — сказала Октавия.

Она отперла галерею на час раньше обычного и сразу же принялась за уборку магазина.

Она убрала поникшие шарики и смела с пола крошки от печенья. Ей потребовалось три захода, чтобы отнести все использованные бумажные стаканчики, тарелки и салфетки в мусорный бак.

Разобравшись с мусором, она решила заняться панелями для выставки картин. Один за другим она сняла с них вставленные в рамки детские рисунки и заменила их обычными картинами. Она сложила рисунки в углу мастерской, откуда счастливые художники могли бы забрать их.

Она выходила из двери, отделявшей мастерскую от выставочного зала, с большим морским пейзажем в руках, когда заметила на улице машину Ника. Он как раз въезжал на стоянку. Прямо за ним ехал огромный джип Митчелла.

Через две минуты Ник, Карсон и Салливан вместе с Митчеллом вошли в двери галереи. Все посмотрели на нее, встревоженные, серьезные и немного растерянные.

— Ладно, мы здесь, — сказал Ник. — Что случилось?

— Подождите, — сказала она. — Я сейчас вернусь.

Она бросилась в соседнюю комнату и схватила картину, которую прислонила к ножке рабочего стола.

Она вышла обратно в выставочный зал, держа картину так, чтобы все могли ее видеть. — Поглядите, что я нашла, когда утром начала убираться после выставки.

Все послушно уставились на картину. Никто из мужчин не произнес ни слова.

— Эй, — радостно воскликнул Карсон, — Я помню эту картину. Она принадлежит Эй-Зед, мистеру Нэшу и Герольдам. Это та, которую вроде бы украли.

— Именно, — подтвердила Октавия. — У тебя и правда очень наметан глаз, Карсон.

Он просиял.

Она очень осторожно поставила Апсолла на стойку. — По всей видимости, она оказалась под стопкой картин, которые висели на стене. Одному Богу известно, сколько она могла там пролежать, если бы мне не пришлось сегодня их разбирать.

— Тысяча чертей, — сказал Митчелл. Пасмурное выражение исчезло с его лица. На смену ему пришло понимающее. — Все это время она была у тебя в мастерской. Вот оно как.

— Слава Богу, что мы не стали торопиться обвинять нашего подозреваемого прошлой ночью, — сухо заметил Салливан и ухмыльнулся Октавии. — Вышло бы очень неловко.

— А я, разумеется, чувствую себя полной идиоткой, — сказала Октавия. — Но теперь все закончилось, и Нику больше не нужно изображать из себя детектива.

Ник лениво улыбнулся. Он не отрывал глаз от Октавии. — Кажется, я начинаю кое-что понимать.

Этим вечером Ник повез ее домой после обеда с Карсоном и Салливаном в «Дримскейпе». Они явно сговорились, чтобы оставить их наедине, подумала Октавия, улыбнувшись. Никто и не пытался особенно таиться, отправляя их вместе.

Она приготовила кофе и выложила на тарелку два больших шоколадных печенья, оставшихся с выставки. Когда она принесла поднос в гостиную, то обнаружила, что Ник удобно устроился на ее диване. Он казался очень довольным, подумала она. И, похоже, чувствовал себя как дома. Как будто у него было полное право находиться здесь.

Кое-что, о чем мне стоило сказать в ту первую ночь на выставке Лилиан. Кое-что, о чем я знал уже тогда. Кое-что, о чем я знал все это время. Просто понял лишь недавно. Наверное, потому что я несколько отвык от этого… Я люблю тебя.

В ней поднимался какой-то радостный восторг.

Ник следил, как она ставит поднос на кофейный столик.