На западном берегу острова Ситка была гавань, свободная зимой от льдов и способная вместить чуть ли не целый флот. Вечный снег на горах, зелень хвойных лесов, живописные острова, отраженные в бесчисленных проливах, – такою была Ситка. Катлеян, вождь ситкинских индейцев, принес Шильдсу жалобу. Неизвестный белый, говорил тойон, грабит индейцев. Он вымогает бобров, заковывает людей племени ситка в кандалы. Это был, как оказалось, пират Барбер на корабле «Артур». Шильдс встретился с ним в заливе Креста.

«Северный Орел» пошел к Кадьяку, прямо на огни чудовищных маяков. Вулканы, некоторые высотою, как Монблан, показывали путь к северу от Ситки.

На следующее лето боцман Тихон Сапожников, который так ревностно возделывал ячмень на Кадьяке, совершил подвиг, суть которого осталась тайной до наших дней. На промысловом судне «Зосима и Савватий» в погоне за морским зверем он потерял счисление и заплыл так далеко на юг, что от тропической жары стала таять смола на бортах корабля. Никаких признаков земли и островов Сапожников не видел все время, пока его корабль носило в неизвестном просторе.

Наконец Сапожникову удалось возвратиться в знакомые места, и он добрался до острова Афогнак. Баранова боцман Сапожников уверял, что корабль уцелел от гибели благодаря чудодейственной силе старинной иконы, которой дружно молился весь экипаж в дни, когда корабль било штормами в неведомых водах. Но где именно побывал Сапожников – это так и осталось вечной загадкой.

...В те годы русское общество продолжало следить за подвигами тихоокеанских мореходов. Гавриил Державин сочинил четыре строки, которые вскоре были высечены золотом на плите уральского мрамора – надгробии Шелихова:

Державину вторил И. И. Дмитриев. Он тоже сочинил надпись на памятник Шелихову. Молодой В. Жуковский в стихах «Могущество, слава и благоденствие России» рисовал, как в бесчисленном сонме полунощных народов стоят и «бобром одетый камчадал», и «с секирой острой алеут...».

В 1797 году А. Радищев на пути из Сибири встретился со сподвижником Шелихова – командиром корабля «Св. Екатерина» Вас. Ловцовым. Еще из Илимска Радищев писал, что до него дошла весть о смерти Шелихова.

В Иркутске на доме, где жила вдова Колумба Росского, Наталья Шелихова, была прибита вывеска с изображениями Меркурия, крылатого галиота и тех «дикарей», о которых Державин писал: «покрытые шерстью, рыбьей чешуей, одетые листьем и корой». Правда, на иркутской вывеске алеуты и индейцы были более похожи на себя...

Литеры, выведенные на вывеске, гласили:

В том же году в Охотске стал проходить службу мичман В. Штейнгель, отец которого хорошо знал Шелихова. Когда мы будем говорить о декабристах и их связях с Российско-Американской компанией, мы вспомним и об охотском мичмане.

В 1798 году люди П. С. Лебедева – Ласточкина покинули Нучек и Кенайский пролив. Дерзкий Степан Зайков и лебедевец Коновалов, когда-то грозивший Баранову войной, увели свои корабли «Иоанн Богослов» и «Св. Георгий». Лебедевцы оставили Аляску навсегда.

Тем временем отряд барановских промышленников добыл в проливах Ситки более тысячи морских бобров.

Баранов начинал заселение Ситки. Василии Медведников, отважный шелиховский передовщик, пришел к Ситке на корабле «Орел», осмотрел привольные места, и скоро на ситкинском побережье застучали топоры.

Вот они, драгоценные свидетельства того времени большая пачка писем Баранова. Копии этих писем покоятся в моей «Тихоокеанской картотеке»; подлинники лежат в старинном архиве, найденном мною.

«Но предваряю вас наперед, чтобы приготовили дух свой к постоянной терпеливости, выслушав между многими здешними благополучными успехами и о несчастливых, немалую скорбь всем нам навлекающих и вам причинить моющих приключениях», –

так начинались эти письма Писсарро Российского.