«...мы уверены в 1000 солдат...» – сообщалось в этом письме И. И. Пущина к М. Ф. Орлову.

В доме у Синего моста обсуждались планы восстания 14 декабря. Из этого дома вышел Рылеев, чтобы занять свое место на Сенатской площади в рядах восставших. В дом Компании поздно ночью пришел наряд из шести семеновцев во главе с адъютантом царя. Он приказал Рылееву одеться и следовать во дворец. С того дня шпоры не раз звенели на лестницах дома у Синего моста. Здесь был взят Орест Сомов, столоначальник Российско-Американской компании. Вот известная солдафонская острота царя.

Николай I. Где вы служите?

О. Сомов. В Российско-Американской компании.

Николай I (в бешенстве). То-то хороша у вас собралась там компания.

Директор Компании Иван Прокофьев в одну из тревожных ночей сжег все бумаги, в которых приводились имена декабристов. На следствии Российско-Американская компания упоминалась неисчислимое количество раз. Кирилл Хлебников в Русской Америке и подозревать не мог, что и его тоже сгоряча причислили к числу заговорщиков.

Лейтенант Завалишин, сидя в крепости, все еще надеялся на то, что он увидит Новый Свет – Аляску, заветную Калифорнию.

«Человек, желающий возвышения, в течение четырех месяцев умоляет тщетно о дозволении заточить себя в дикие колонии Северной Америки», – пишет он в показаниях. Еще до первого ареста своего Завалишин писал царю: «Когда мне отказано было в дозволении вступить в службу Российско-Американской компании, государь, ты был несправедлив». Из крепости к Николаю I поступает послание Завалишина о Калифорнии, о торговле с Китаем, о русском «наблюдательном флоте» в тихоокеанских водах.

Владимир Раевский в письме к царю просил о том, чтобы заключение в крепости было заменено ему ссылкой на Алеутские острова.

Когда была совершена расправа царя над декабристами, директора Российско-Американской компании не оставили в беде вдову Рылеева. Ей были прощены все рылеевские долги Компании.

В те годы Пушкин, как свидетельствуют его друзья, мечтал о побеге в Америку или Грецию. О Русской Америке он знал хорошо по книге Григория Шелихова, которая была в пушкинской библиотеке.

После 1826 года Пушкин встречался с Толстым-Американцем. До этого Крузенштерн высадил Американца в Петропавловске-на-Камчатке вместе с «диким французом» Кабри, найденным русскими среди людоедов Маркизских островов.

Толстой-Американец часто хвастался тем, что будто бы после изгнания его с корабля Крузенштерна он успел побывать на Алеутских островах и Аляске. Он уверял, что ему приходилось странствовать с индейцами-колошами по аляскинским лесам, посещать Ситку. В доказательство всего этого Американец, распахнув ворот, показывал висевший на его могучей, покрытой татуировкой груди образ – память о блаженных годах, когда он чуть не сделался индейским царем. На недоуменный вопрос, как это случилось, Американец спокойно объяснял, что аляскинские колоши выбрали его своим властелином и долго не хотели отпускать в Россию. Проверить правдивость этого рассказа Американца невозможно. Были люди, которые подтверждали, что знаменитый скандалист и дуэлянт действительно ездил в Ситку уже после Камчатки. Но документов об этом нет. Одно известно: у Толстого-Американца был домашний музей, в котором можно было видеть одежду, утварь, оружие индейцев Аляски и алеутов. Поигрывая двухконечным индейским кинжалом, Толстой-Американец рассказывал Пушкину о хвойных дебрях острова Баранова, о вулканах и вечных снегах Нового Света. Не только картежной игрой, дуэлями и воинской отвагой был известен этот необычайный человек, который «развратом изумил четыре части света» – по словам Пушкина.

Герцен писал:

«...удушливая пустота и немота русской жизни странным образом соединяется с живостью и даже бурностью характера, развивает в нас всякие уродства.