– А тебя одного оставили? – спросила Ветка.

– А чего? Я привык. Я в Ленинграде часто один жил.

– А если один, то чего сидишь взаперти? Никто же не видит, – опять заговорил Виталька.

Саня посмотрел на нас нерешительно, будто боялся: вдруг засмеемся?

– Ну, понимаете… Раз уж так вышло… Понимаете, я как будто слово дал…

– Понятно, – торопливо сказал Виталька. – Это я так просто спросил… А на крыше, оказывается, тоже жить можно.

На крыше было неплохо. Нас обдувал теплый ветер и крепко жарило солнце. На крутом скате, у печной трубы, устроена была скамеечка. От крыши пахло прогретым деревом, от кирпичной трубы – известкой и сажей, но сильнее всего были запахи мокрого песка и теплой полыни – они прилетали с ветром от речного берега.

Саня сидел между мной и Веткой и по очереди поглядывал на нас. Наверное, не знал, как начать разговор.

– Почему мы тебя раньше не видели? – спросил я. – Мы на здешних улицах всех знаем. Ты из Ленинграда приехал?

Саня Ветряков кивнул.

Он приехал из Ленинграда. Он там с родителями жил, пока они учились в институте. В этом году они кончили учиться и приехали работать на нашу судоверфь. Но отец у Сани, едва начав работать, опять уехал: его послали на соревнования. Он был мастер спорта, мотогонщик.

– Он и в Ленинграде больше ездил, чем учился, – весело сказал Саня. – Мама говорит, что он диплом писал в седле мотоцикла…

Так мы сидели и болтали, но в нас росло удивление. Виталька наконец нагнулся вперед и глянул на меня озадаченно и нетерпеливо. Я его понял.

– Слушай, Ветерок, – сказал я. – А почему ты даже не спрашиваешь, как мы записку к змею прицепили?

Я не знаю, как у меня вырвалось это имя. Про себя-то я его Ветерком сразу назвал, когда первый раз увидел. Потому что весь он трепетал в потоках ветра, летучий был и тонкий и круглое имя Саша ему не подходило. Но назвать его придуманным именем вслух я не решался. Это само собой получилось.

У Ветерка были чуть приподнятые брови, словно он все время немного удивлялся и спрашивал: а вы со мной не шутите? А теперь он распахнул глаза и удивился изо всех сил.

– Почему… ты так сказал?

Я от неожиданности засмущался, как девчонка, и что-то забормотал. Саня улыбнулся и признался:

– Меня в школе звали Ветряк.

– Какой же ты «ветряк»? – сказал Виталька. – Ветряк – это вот! – Он встал и замахал руками, изображая мельницу. – Олег лучше придумал.

С тех пор мы с Виталькой всегда звали его Ветерком.

– А про записку я сразу догадался, – сказал Ветерок. – У вас такая управляемая модель есть, да? Со специальным приспособлением. Да?

Мы втроем переглянулись и закусили губы, чтобы не расхохотаться. И Виталька торопливо согласился:

– Ну да. Управляемая.

– Мы тебе скоро покажем, – пообещала Ветка.

– Я тоже модели делал, – сказал Ветерок и вздохнул. – Только с крыши их пускать плохо, они не возвращаются.