— И пропить деньги, — спокойно возразила Жанетта. — Тебе бы надо гордиться Мариеттой, а не стыдиться ее. Козы и пчелы могут многое изменить не только для нас, но и для тех, кто на нас опирается, зависит от нас.

Последовало долгое молчание, потом Леон произнес угрожающе спокойным голосом:

— Какие пчелы?

Жанетта поморщилась. Она имела в виду сообщить новость о пчелах исподволь, мягко, а не обрушивать ее на Леона, когда он так взвинчен происшествием с козами.

— Какие пчелы? — повторил он, и глаза у него вспыхнули.

— Те, что в оранжерее. Мариетта подумала, что было бы неплохо…

Дверь с громким стуком захлопнулась за Леоном, а Жанетта уселась поглубже в кресло и налила себе утешительный стаканчик сливянки.

Лили и Сесиль в испуге шарахнулись от него, когда Леон бурей пронесся по всему замку, а потом скрылся в оранжерее. То, что еще вчера находилось в состоянии первобытного беспорядка, теперь являло собой аккуратно расставленные ряды пчелиных ульев. Подойдя ближе, Леон глянул в окно и увидел, что на лужайке возле кухни мирно пасутся злополучные козы.

Леон ругнулся, но на сей раз в результате неудержимого восторга. За одну неделю своего пребывания здесь Мариетта сделала для Шатонне намного больше, чем Матильда за долгие годы. А ее вид на повозке в окружении воинственно настроенных коз он забудет не скоро, чтобы не сказать больше.

Леон усмехнулся, гнев его улетучился так же быстро, как и возник. Одному Богу ведомо, какое зрелище являли они с Мариеттой, когда сражались с треклятой скотиной. Ничего удивительного, что Анри и Рафаэль так неистово хохотали над этой сценкой. Если слухи об этом дойдут до Версаля, его репутации конец. Он решил пригрозить Рафаэлю, что выбьет ему все зубы, если тот хотя бы шепнет кому-нибудь об этом нелепом происшествии.

— Как ее зовут? — услышал он у себя за спиной голос Рафаэля.

Леон обернулся и увидел своего друга уже не в дорожном костюме, а в камзоле с широким вырезом, позволяющим хорошо разглядеть белоснежную сорочку из тонкого голландского полотна. Были на нем и короткие панталоны, перехваченные повыше колен ленточками с претензией на новомодный стиль. При дворе ходили слухи, что на украшение одного из костюмов Рафаэля де Мальбре ушло не менее двухсот пятидесяти ярдов серебряной тесьмы. Рафаэль был такого же высокого роста, как Леон, но сложения более худощавого. Волосы аккуратно припудрены. В оранжерее, где спертый воздух гудел от жужжания пчел и куда доносился снаружи не слишком приятный козий запах, Рафаэль выглядел как-то не на месте — вроде экзотической птицы в деревенском курятнике.

— Кого? — спросил Леон, отлично понимая, кого имеет в виду его женолюбивый друг.

— Рыжую девчонку с козами. Черт побери, я в жизни не видел таких волос, как у нее. — Рафаэль в предвкушении ответа потер свои ухоженные руки. — Я много лет не развлекался с деревенскими девушками и теперь намерен возобновить это приятное занятие. Ты когда-нибудь видел такие волосы и такую грудь? Эта грудь даже монаха заставит забыть о святых обетах! Ну, давай говори, как ее зовут и где я могу ее найти?

— Ее имя, — заговорил Леон, неожиданно для себя ощутив новую вспышку злости, — Мариетта Рикарди, а найти ее ты можешь за моим обеденным столом. — С этими словами он повернулся спиной к своему ошарашенному другу и быстрым шагом направился к кухне.

— Откуда мне было знать, что Леон со своими гостями будет возвращаться домой по дороге из Монпелье? — спросила у Селесты вконец расстроенная Мариетта, все еще одетая в ее платье.

Селеста засмеялась:

— Надо же, повозка, полная коз! Что подумает герцог?

— Не знаю, что он подумает, мне это безразлично, — солгала Мариетта и принялась лихорадочно расчесывать волосы.