— Испанские доны могут быть двоеженцами?

— Бедная Изабелла, она больна, — сказал дон Фелипе тихо. — Эти приступы становятся все более частыми.

— Вы желаете ее смерти?

После краткого молчания он произнес:

— Разве это жизнь? Что у нее есть?

— Она кажется вполне счастливой, играя с куклами.

— Куклы… и это взрослая женщина!

— Она не женщина. Она дитя. Да и вы когда-то любили ее.

Он серьезно посмотрел на меня:

— Я полюбил только однажды и до конца моих дней буду любить единственную женщину.

— Дон Фелипе!

— Не обращайтесь ко мне «дон Фелипе». Для вас я — Фелипе. Слышать это доставляло бы мне огромное удовольствие.

— Если я и буду так обращаться к вам, то это произойдет по моей собственной воле.

— Так будет, — сказал он. — Я знаю.

— Значит, вы никогда не любили Изабеллу? — настаивала я. — Скажите мне правду.

— Это была достойная партия. Ее семья — одна из самых именитых в Испании.

— Только по этой причине вы пожелали жениться на ней?

— По причине, которая лежит в основе браков — Так значит, гнев охватил вас не потому, что Джейк Пенлайон надругался над простодушным ребенком, а из-за вашей оскорбленной гордости: Изабелла находилась под вашей защитой. Именно поэтому вы поклялись отомстить.

— Однако, — сказал он, — все эти события подарили мне вас.

— Не стоит больше говорить на данную тему. Позвольте мне вернуться в Англию. Мой сын теперь достаточно большой и может отправиться в дальнюю поездку.

— И потерять вас обоих!

— Так будет лучше для вас. Вы человек с положением, вернетесь в Мадрид и займете высокий пост. Вероятно, со временем у вас будет возможность жениться. Кто знает? Вы должны отпустить меня.

— Я не могу потерять ни вас, ни ребенка. Вы значите для меня больше, чем кто-либо на свете.

Тон, каким были произнесены эти слова, вдруг испугал меня, испугала страсть, которую я пробудила в этом хладнокровном человеке.

Он заговорил с горячностью:

— Если бы мы поженились, я мог бы усыновить Роберто. В Испании у меня богатые земли и имения. Он стал бы моим наследником, а другим детям, которых мы могли бы иметь, были бы выделены крупные наделы. Возможно, я оставлю двор. Наши дети имели бы все, что только можно пожелать.

Мысль о том, что я больше всего на свете любила Роберто и что все эти богатства достанутся ему, понравилась мне, но моя душа стремилась домой. Хотелось увидеть маму, ее счастливое лицо, наши цветущие фруктовые деревья весной.

Я сказала дону Фелипе:

— Все это мечты. У вас есть жена, и мне жаль ее Иногда мне казалось, что в наших отношениях не должно произойти никаких изменений, и я ощущала огромное облегчение от этого. Но временами мне хотелось все изменить. Я мучилась постоянно, потому что меня раздирали противоречивые чувства.

Шли недели, месяцы. В доме постоянно ощущалось какое-то тревожное напряжение. Я ловила на себе настойчивый взгляд Фелипе. Он часто заходил в детские комнаты, и Роберто, увидев его, обычно хлопал в ладоши.

Моему сыну было почти два года. Значит, прошло три года с тех пор, как мы покинули Англию, и многое из моей прошлой жизни казалось давно ушедшим, но некоторые события, связанные с моей матушкой, вспоминались так ясно, как будто произошли только вчера. Если бы я могла видеть ее, если бы не было Изабеллы, думаю, я дала бы согласие на брак с Фелипе.

Думаю, что я еще не была влюблена в него, но, живя рядом с Фелипе, невозможно было не уважать его.