|
Это были знамёна Третьего Рейха, но с одним дополнением: на каждом из них в центре свастики располагался красный глаз в пирамиде. На некоторых знамёнах виднелись девизы, выполненные готическими буквами: DRANG NACH OSTEN и HEUTE DIE WELT, MORGENS DAS SONNENSYSTEM . Наконец все было приведено в боевую готовность. Иссиня чёрные губы генерала СС Рудольфа Ханфгайста, мёртвого вот уже тридцать лет, зашевелились, отдавая приказ о наступлении. Этот приказ был передан высшими офицерами низшим чинам. Тишина взорвалась рокотом дизельных двигателей. Чеканя шаг, солдаты двинулись вперёд. Их манили огни и музыка на противоположном берегу, за тёмной бездонной водой. В лунном свете поблёскивали каски на мёртвых головах и рунические значки на петлицах. — Они идут, — сказала лежавшая под Хагбардом женщина. Это не была ни Мэвис, ни Стелла, ни Мао. У неё были прямые чёрные волосы, кожа оливкового цвета, густые чёрные брови и костлявое лицо. — И я на подходе, Мать, — воскликнул несущийся в потоке неудержимого желания Хагбард. Мгновение спустя он подошёл к порогу оргазма и переступил его. — Я не твоя мать, — сказала женщина. — Твоя мать была светловолосой голубоглазой норвежкой. А я, по моему, сейчас похожа на гречанку. — Ты мать всех нас, — возразил Хагбард, целуя её влажную от пота шею. — О, — сказала женщина. — Вот я, оказывается, кто? Это уже интересно. И тут меня немного понесло: эклипс Малика Малаклипсом, потом Челине с сердитой миной, Мэри Лу я тебя люблю, Красный Глаз — мой собственный помысел, в чем замысел промысла? и тому подобная семантика семенная мантика античное семя (в моей голове алгорифмический логаритм: территориальный императив запускает Stay Off My Turf , латынь воюет с англосаксонским в синапсах бедного Саймона; мертвецы сражаются за право пользоваться моим языком, превращая демографическую ситуацию в слишком уж нас до хрена и наоборот, так что уж недалеко до слишком графической хренации… и, кроме того, Ведьма не пускала стрейтов на Черно Белую Мессу; кислота была во мне, и это был трип, я влип, ну и тип, гип гип! на моем Пути вместе с Маоцзуси Даоцзуси, ибо число Нашей Госпожи — сто пятьдесять шесть, и здесь Муммудрость!). Я не ожидал, что так будет. — Что ты видишь? — спросил я Мэри Лу. — Какие то люди выходят из озера. А что видишь ты? — Совсем не то, что должен видеть. Ибо в первом ряду, ясное дело, шёл Мескалито из моих пейотных видений, и Осирис с огромными женскими грудями, и Человек паук, и Маг Таро, и старый добрый Чарли Браун, и Багз Банни с автоматом «томми», и Джагхед с Арчи, и Капитан Америка, и Гермес Трижды Благословенный, и Зевс с Афиной, и Загрей с его рысями и пантерами, и Микки Маус с Суперменом, и Санта Клаус, и Смеющийся Будда Иисус, и миллионы миллионов птиц: канарейки и волнистые попугайчики, длинноногие цапли и священные вороны, орлы и соколы, и плачущие голуби (ибо нескончаема скорбь), и все окаменевшие ещё с конца девонского периода, когда они начали клевать зёрна конопли (неудивительно, что Хаксли считал птиц «самым эмоциональным классом живых существ»), у всех навсегда съехала их птичья крыша, и все постоянно поют: «Я кружу, я кружу…», за исключением говорящих скворцов, пронзительно выкрикивающих: «Ко мне, кис кис кис!», и тут я вспоминаю, что бытие настолько же воспринимаемо, насколько оно горячо, или красно, или высоко, или кисло: лишь отдельные элементы бытия обладают подобными качествами, а затем появился Человек Зигзаг и о Боже о боже их возглавляет мой отец, который поёт: СОЛИДАРНОСТЬ НАВЕКИ СОЛИДАРНОСТЬ НАВВВВВВВЕКИ! В СОЮЗЕ МЫ СИЛЬНЕЕ — Знаете, — заявил Англичанин, — я считал его чудовищем, а он всего лишь Жаба из Тоуд Холла… и Крыса… и фея Динь Динь… и Венди… и Боттом … — Сам ты все они, — перебил его Хагбард, — если для тебя это одна и та же гребаная личность. |
