— Юный господин!

Алек развернулся в кресле.

— Клопп! С вами все в порядке?

— В целом — да.

Механик поднялся в рубку. На его изодранной куртке виднелись пятна крови.

— Вы ранены?!

— Не я. Фольгер поймал пулю в плечо. Сейчас им занимается Хоффман. Нам надо уходить, сударь, и немедленно, — скоро сюда явится подкрепление.

Алек кивнул.

— Куда пойдем?

— Сначала обратно к реке. Керосин все еще там.

— Да. Верно.

Пыль снаружи окончательно осела. Дрожащими руками Алек снова взялся за рычаги. С каким удовольствием он передал бы управление учителю! Но Клопп сидел весь красный, тяжело дыша, и рассчитывать на его помощь не стоило.

— Не волнуйтесь, Алек. Вы все сделали как надо.

— Я опять чуть не разбил штурмовик!

— Но не разбили же. «Чуть» не считается. Клопп хрипло рассмеялся.

— Помните, я говорил вам, что все падают, когда впервые в жизни пытаются пустить шагоход бегом?

Алек скривился. Штурмовик бодро шагал через поле, приближаясь к реке.

— Такое не забудешь, учитель.

— Так вот, обычно все падают и при второй попытке, юный господин.

Смех Клоппа перешел в кашель. Он сплюнул и закончил:

— За исключением вас, ваше высочество. К нашему счастью, за рычагами шагохода вы — истинный Моцарт!

Алек не ответил. Он не чувствовал гордости, особенно при воспоминании о лежащем во ржи мертвом кавалеристе. Это был имперский солдат, который просто выполнял приказ, не особо задумываясь над его смыслом. В хитросплетениях высокой политики убитый понимал не больше, чем простолюдины из Линца, что не помешало ему расстаться с жизнью.

Алек ощущал себя так, словно раскалывается на две части. Так уже было после смерти родителей, когда он ночами стоял один в карауле. И как тогда, он загнал отчаяние в самый потаенный уголок сердца. Принц вытер потное лицо и принялся высматривать драгоценные канистры, надеясь, что Бауэр следит за кавалеристами и не забыл перезарядить орудие.

ГЛАВА 15

Сразу после утренних замеров высоты мичманы шли завтракать. За едой они непрерывно болтали, обсуждая все на свете: кто набрал больше баллов по распознаванию флажковых сигналов, кому, когда и где придется сегодня дежурить, скоро ли начнется война… Дэрин быстрее прочих доела порцию картофеля с вареными яйцами и теперь усердно чертила в блокноте схему коммуникационных каналов «Левиафана» — полых труб, по которым бегают вестовые ящерицы. Она представила, как зверушки высовывают голову из трубы, ожидая сообщения, — в точности как лисицы из нор.

Внезапно мичман Тиндэлл, с мечтательным видом смотревший в иллюминатор, встрепенулся и закричал:

— Ух ты, глядите!

Мичманы выскочили из-за столов и столпились возле иллюминатора. Под ними пестрым лоскутным покрывалом раскинулись поля и фермы, а вдалеке разворачивалась величественная панорама Лондона. Мичманы встречали радостными воплями стоящие на Темзе броненосные корабли, знакомую путаницу железнодорожных путей, впряженных в тяжелые повозки элефантин…

А Дэрин тем временем, нахально воспользовавшись ситуацией, стащила картофелину с тарелки соседа по столу, мичмана Фицроя, и с набитым ртом поинтересовалась:

— Что, деревенщина, ни разу не видели столицы?

— С неба — уж точно ни разу, — ответил за всех Ньюкирк.