— Не жена, а Гражданский кодекс!

— Будь снисходительным. Стоит ли ждать, пока обстоятельства заставят людей любить друг друга? Ты дорого заплатил бы за этот опыт.

В полумраке она с трудом различала черты его лица — прежде очень энергичные, но приобретшие мягкость с той поры, как он бросил свою профессию.

— Я говорила себе, что и ты, наверное, хотел бы снова взять дело в свои руки, что ты не решаешься только из-за меня.

Левис поспешно подавил в себе желание быть искренним:

— Ничуть. Я твердо решил не возвращаться к делам. Ты усыпила во мне столько страстей…

— Мне как-то тревожно. Что происходит с теми страстями, импульсами, приносившими удачу, с той энергией, которой была наполнена твоя жизнь? Все эти страсти спят, чтобы, проснувшись, ополчиться на меня?

— Не беспокойся, я отходчив.

— А помнишь, ты говорил, что чувствуешь себя на Бирже, как на школьной переменке?

— Я повзрослел. У меня нет потребности играть.

— Ответь мне честно. Ты что, ни разу после женитьбы не принимался за какое-нибудь дело?

Левис повернул рычажок радиатора, чтобы стало теплее, — раньше в таких случаях начинали поэтически шевелить головешки в камине.

— Нет, — произнес он.

Снаружи бушевал, обрушиваясь на крыши, ветер. Левис подошел к Ирэн.

— Впрочем, однажды, в Греции, я, кажется, тебе не рассказывал… я сделал ставку на весь урожай винограда твоего острова и выиграл.

VIII

Некоторое время спустя основной французский филиал банка «Апостолатос» переместился из Марселя в Париж. Ирэн согласилась быть главным уполномоченным. Чем дальше, тем решительнее греческая фирма отказывалась от операций по фрахтованию или кредитных коммерческих операций, переходя к финансированию промышленности и основных государственных фондов. Благодаря новому направлению деятельности и удачному взаимодействию с иностранным капиталом филиалы этой фирмы — «Олимпийская компания химических продуктов» и «Спартанское общество электроснабжения» (для технологий Томсона и Хьюстона на Пелопоннесе) — за несколько месяцев удвоили стоимость своих акций. Имя Апостолатосов имело теперь в Париже добрую славу; выигрышные займы, финансовые обязательства в драхмах и т. п. стали находить себе спрос на французском рынке. Единственное, что омрачало этот успех, — итало-греческий конфликт, возникший в связи с захватом в Адриатическом море греческого парохода, что могло иметь опасные последствия.

Во Франко-Африканской корпорации ситуация была совершенно другой. Левис с трудом снова приступил к исполнению своих обязанностей. Уходя, он оставил фирму в полном беспорядке. Предпочитая руководить корпорацией бесконтрольно, Левис в течение долгого времени никого не вводил в курс дела, не фиксировал никаких распоряжений, не регистрировал никаких бумаг, вел переговоры без всяких подтверждающих документов, уносил домой папки с бумагами, которые его интересовали, а потом забывал их возвращать, и т. п.; как только он отошел от дел, многие начинания, шедшие в гору благодаря его смелости и энтузиазму, затормозились. Сразу нашлись недоброжелатели, которые поставили ему это в вину. Его инициативы обернулись ошибками, его смелость — безумием. К тому времени, как он вернулся, настроение управленческого аппарата было уже совсем другим; дела вершили боязливые прелаты, которые вели операции ни шатко ни валко, заботясь лишь о текущем дне, вяло и сонно. Левис ходил вокруг них, как хищник вокруг жвачных животных на лугу.