— Да, если мы примем предложение, — подтвердила Альбина. — Эта сделка поможет тебе выйти на новый уровень и запрашивать за свои работы другие суммы. Покупатель может не открывать своего имени, но слухи распространяются быстро. Если ты будешь писать картины с таким же мастерством, я гарантирую, что следующая выставка станет более удачной.

— И еще кто-то хочет купить «Старый дуб»?

— Да, — кивнула Альбина. — За него предложили семьсот долларов.

— И тоже анонимный покупатель?

— Нет. Эту картину хочет купить Кэтрин Поллак.

На лице Иззи мелькнуло недоумение.

— Она содержит кафе на Баттерсфилд-роуд. И утверждает, что знакома с тобой.

— А, вы, наверно, говорите о Кити. Мы знакомы через Джилли, она иногда подрабатывает там официанткой, — вспомнила Иззи, а потом добавила: — И она решила заплатить такую сумму?

— Ну, если ты отдашь картину по более низкой цене, Кэтрин не обидится.

— Нет-нет, я не о том. Я просто не ожидала от нее готовности тратить столько денег на мои картины.

— Она тоже посещала университет Батлера, — объяснила Альбина. — И под этим дубом позади библиотеки было ее любимое место отдыха. И не только отдыха, возможно. В мое время мы называли его «дуб поцелуев».

— А мы просто считаем его частью Дикого Акра.

— У меня с этим деревом тоже связано немало воспоминаний.

— Вы говорите как древняя старушка, — улыбнулась Иззи.

— С тех пор прошло больше тридцати лет, — сказала Альбина, возвращая Иззи улыбку. — Но я действительно частенько вспоминаю этот дуб. Так что картина стоит каждого пенни из этих семисот долларов, если не больше.

— И всё же я не готова продать эти две картины.

— Ты считаешь их своими детьми? — Иззи кивнула.

— Думаю, всё же приятнее будет сознавать, что картины висят там, где их любят и берегут, чем прятать их в тесной каморке.

Иззи вспомнила о студии Рашкина и множестве шедевров, скрытых там от всего мира — сложенных в стопки, расставленных вдоль стен или развешенных вплотную один к другому.

— Вы правы, — согласилась она.

— Тогда я могу дать положительный ответ?

— Только насчет «Старого дуба», — сказала Иззи. — Второе полотно я не соглашусь продать.

— Пять тысяч долларов — огромная сумма, — не сдавалась Альбина. — Подумай, сколько красок, кистей и холстов можно купить на эти деньги.

— Я понимаю. Этого бы хватило, чтобы оплатить нашу с Кэти квартиру за год вперед. Но только...

Иззи не знала, как объяснить свой отказ. Эксперимент в студии-теплице доказал, что ее творчество не может вызывать таинственных существ из другого мира, но, несмотря на это, она не могла отделаться от впечатления, что появление Джона в ее жизни было связано с «Сильным духом»; пока она держит картину у себя, они будут вместе.

— Ну, если ты решила ее не продавать, не буду больше настаивать, — согласилась Альбина.

Иззи колебалась. Всё-таки это были пять тысяч долларов. Кроме того, в ее ушах еще звучали слова Альбины о перспективах, открывающихся после такой сделки. Кто знает, когда еще ей представится такая возможность, да и представится ли вообще. Но если на одну чашу весов поместить карьеру, а на другую дружбу, то ответ становился очевидным.

— Я не могу его продать, — сказала Иззи. — Полотно принадлежит не мне. Его хозяин — тот парень, который мне позировал, — решилась она на небольшое отступление от истины.