Они замолчали и посмотрели на озеро. На противоположном берегу толпы ожидающих заполнили дощатый настил причала. Паром без устали сновал между материком и Волчьим островом, перевозя множество людей.

— Расскажи мне о своем прошлом, — наконец попросила Иззи.

— О чем именно?

— Я не знаю. О чем угодно. Ты рассказывал о резервации, о нравах своих земляков, но ни слова не сказал о себе самом.

— Мне нечего рассказать тебе.

— Так не бывает.

Джон упрямо покачал головой. Иззи попыталась заглянуть ему в глаза, но его взгляд был прикован к линии горизонта.

— Неужели ты был таким плохим? — настаивала она. — В этом причина твоего молчания? Поверь, я не стану относиться к тебе хуже, ведь теперь ты исправился. Я даже буду тобой гордиться, раз ты смог изменить свою жизнь.

— Я не был ни плохим, ни хорошим, — произнес Джон. — Иззи, до встречи с тобой я был просто ничем.

— Никто не может быть ничем.

— Это зависит от точки зрения. Давай считать, что тогда я был просто в одной истории, а теперь — в другой.

— И чем закончится эта история?

— Этого нам не дано предугадать, — пожал плечами Джон. — Мы должны прожить историю до конца, только тогда всё узнаем. Так же как и все остальные.

«Только у всех остальных есть прошлое», — подумала Иззи.

Но она знала, что бесполезно продолжать этот разговор. Так было каждый раз. Иззи вздохнула и тоже пожала плечами. Надо выбросить из головы все вопросы и наслаждаться настоящим.

Иззи оторвалась от учебника по истории живописи и ощутила укол вины. Даже теперь, когда выставка осталась позади, она не могла найти времени и для половины необходимых дел. Надо было сдать две письменные работы к концу этой недели; обязательно посещать университет, ведь до выпускных экзаменов осталось меньше месяца; Джон был недоволен их короткими и редкими свиданиями; друзья ворчали, что Иззи совершенно о них забыла; Рашкин настаивал на ежедневных занятиях. Он заставлял ее так интенсивно работать, что на лекциях она частенько клевала носом. А в студии-теплице Иззи не появлялась уже несколько недель.

— Мне так неловко, — призналась она. — У меня совершенно нет времени.

— Это неважно, — успокоила ее Кэти, повесив куртку и усаживаясь на груду подушек. — Я всё понимаю.

— Нет, правда. Моя жизнь набрала сумасшедший темп еще в декабре и с тех пор никак не может вернуться в нормальное русло.

Кэти кивнула.

— Нам надо завести кота, — неожиданно предложила она. — Большого лохматого кота с порванным ухом и большим самомнением.

Иззи недоуменно заморгала. Несмотря на то что она должна была привыкнуть к склонности Кэти, так же как и Джилли, менять тему разговора чуть ли не на середине фразы, иногда эти резкие повороты заставали ее врасплох.

— Для чего? — спросила она.

— Я считаю, нам здесь не хватает мужского начала.

— Ты могла бы завести себе приятеля.

— Не думаю. Они требуют слишком много внимания.

— А разве коты не требуют внимания?

— Не в такой степени, — ответила Кэти. — Я достаточно насмотрелась на тебя: тебе пришлось изменить свою жизнь, и теперь ты беспокоишься, что подумает Джон, если ты не проведешь с ним тот или иной вечер. Коты не такие. Они намного спокойнее.