— Это не волосы, — вставила Иззи.

— Я знаю, — сказала Кэти и замолчала. — А откуда тебе это известно? — спросила она после паузы.

— Я его вызвала, — призналась Иззи.

— Повтори, что ты сказала.

Теперь настала очередь Иззи смутиться. Она знала, что Кэти серьезно относится к своим сказкам, но то, что ей предстояло поведать, на первый взгляд могло показаться совершенно абсурдным. Тем не менее она решилась и рассказала обо всём, что касалось теорий Рашкина и ее собственных экспериментов в студии Дейпла.

— Удивительная мысль! — воскликнула Кэти, выслушав подругу.

— Неужели ты не понимаешь? Это не просто мысль. Она сработала.

— Но...

— Подожди минуту, я тебе докажу.

Иззи оставила рукопись рядом с пивной банкой и прошла в свою комнату. В ее рюкзаке осталось несколько набросков к этой картине. Вернувшись к Кэти, она показала ей рисунки.

— Похож на твоего Пэддиджека? — спросила она. Кэти широко раскрыла глаза от удивления и медленно кивнула:

— Невероятно! А как ты его назвала?

— Я не давала ему имени. Я еще не придумала названий ни к одной из трех картин.

— Как раз его я и видела. То есть я хочу сказать, что он был таким же странным и похожим на куст, в смешной одежде и очень худой. И в его лице не было ничего человеческого.

— Понимаю. Я специально так сделала. Не хотела изображать обычного человека, иначе ничего бы не узнала.

Кэти отложила рисунки:

— Ты до сих пор считаешь, что вызвала Джона при помощи своей картины?

— А что мне остается думать? Он вошел в мою жизнь как раз после окончания работы над его портретом.

— Да, но он такой...

— Настоящий? — Кэти кивнула.

— И Пэддиджек такой же.

— Это непостижимо.

— Но это так. Я его нарисовала. Я вообразила его в своих мыслях, и теперь он существует. Так же как и... — Иззи подняла глаза, и в них мелькнула боль. — Так же как и Джон.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Всё произошло так же, как тогда, — сказала Иззи. — Я закончила портрет, и Джон встретил меня на ступенях библиотеки. Он выглядел точно как на портрете, вплоть до серьги в ухе. Я прекрасно помню, как увидела его осенью неподалеку от студии Рашкина и одолжила десять долларов на покупку куртки, поскольку он был одет в джинсы и футболку, а на улице было холодно. Но Джон тогда сказал, что ему всё равно. Может быть, у них не такие ощущения, как у нас.

— Мне приходилось видеть парней, разгуливающих в футболках до середины зимы.

Иззи молча окинула ее взглядом.

— Ну хорошо, — поправилась Кэти. — Может, и не до середины зимы. Но некоторые из них тоже утверждали, что не испытывают холода.

— У него нет прошлого.

— Только потому, что ты об этом ничего не знаешь. Пару недель назад после того, как ты пыталась отдать ему картину, ты сказала, что, вероятно, он ничего не говорит о себе, чтобы казаться таинственным.

— Никто его не знает.

— Да его знают почти все наши друзья.

— Только потому, что я их познакомила с Джоном. Я даже не знаю, где он живет.

— Ты же сама говорила, что у своей тетки.

— Ну да, у той, которая не доверяет белым девушкам, поэтому я там ни разу не была. Я не знаю его адреса, даже номера телефона. И никак не могу с ним связаться. Он всегда приходит сам, и только тогда, когда у меня есть немного свободного времени. Как он может об этом знать?

— Иззи, ты что, хочешь сказать, что Джон выпадает из жизни всякий раз, когда ты слишком занята? Да я сама случайно встречала его десятки раз.