Алан вспомнил, как в первый раз прочитал об этом в ее интервью, напечатанном в одном из искусствоведческих журналов, тогда он подумал, что Изабель не хотела ранить чувства своей матери. Сам он уже знал правду о ее родителях.

— Мне было так противно, — продолжала Изабель, — но я хотела в это верить. Я не хотела вспоминать, что разочаровала отца уже самим своим рождением — он ждал мальчика. И его разочарование длилось до самой смерти. Ни один из моих поступков его не устраивал, и он никогда не упускал возможности напомнить мне об этом. А моя мать ни разу ему не возразила. Она продолжала заниматься домашним хозяйством, как будто это нормально, что отец втаптывает в грязь достоинство своего же ребенка.

Изабель взяла с пола нож и стала бездумно вертеть его в руках.

— Я устала быть в состоянии пострадавшей, — снова заговорила она. — И в какой-то момент придумала новую историю. И, знаешь, Кэти оказалась права. Как только ты поверишь в свою выдумку, мир вокруг тебя меняется. И прошлое уже не так сильно тянет назад.

— Так, значит, на похоронах Кэти...

— Я искренне верила, что она умерла от рака в больнице. Я... Я сама убедила себя в этом, поскольку была не в состоянии смириться с реальностью. Кэти просто не могла покончить с собой. По крайней мере та Кэти, которую я знала.

— Ее смерть для всех стала потрясением, — заметил Алан.

— Только потому, что мы ее совсем не знали. Если бы она поделилась с нами теми мыслями, которые доверяла своему дневнику... — Изабель пристально взглянула в лицо Алана. — Ты знаешь, почему она покончила с собой?

Он отрицательно покачал головой. Этот вопрос давно не давал ему покоя. Алан долгие годы бился над разгадкой причины смерти Кэти, но до сих пор не мог ее найти.

— Она хотела забвения, — сказала Изабель. — Она была не в силах больше выносить груз прошлого, и самоубийство показалось ей единственным способом избавиться от этого. Я помню, как она говорила, что необходимо изменять мир по своему желанию, иначе мир изменит тебя, а Кэти не хотела быть такой, какой ее делал мир.

— Я не понимаю, — вступила в разговор Мариса. — Даже если за ее плечами лежало ужасное прошлое, она сумела над ним возвыситься. При ее содействии фонд помог многим несчастным детям, а ее книги заставляли задуматься каждого, кто брал их в руки. Если кто-то и мог изменить мир к лучшему, так это Кэти.

Изабель кивнула:

— Но она никогда не была счастлива. Ее творчество и Детский фонд — это всё, что у нее было, но, мне кажется, однажды Кэти поняла, что этого недостаточно. Она всегда что-то отдавала людям, до тех пор пока ничего не осталось. Если постоянно черпать воду из колодца и не пополнять его, колодец рано или поздно пересохнет.

— О Господи, — негромко воскликнул Алан.

— Всё это ужасно грустно, — заметила Изабель. — И мы, ее лучшие друзья, даже не видели, что с ней творится.

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше? — спросил Алан.

— Я сама прочитала дневник только сегодня утром, — ответила Изабель.

Она поведала о появлении затерявшегося письма с ключом от ячейки камеры хранения и о сотруднике автобусной станции, который берег посылку в течение нескольких лет.

— Я ничего не знала о Пэддиджеке и Джоне, — сказала она под конец. — Кэти спасла картину Пэддиджека от огня, но не вернула мне, а оставила у себя. И все эти годы картина лежала вместе с дневником и ждала, пока я приду. И я не знала, что полотно Джона тоже уцелело.