— Я, конечно, не уверена, — сказала Изабель, — но, кажется, немного богемного хаоса мне не помешает — даже поможет создать соответствующее настроение, как в те времена, когда Кэти писала свои книги.

— Ну, я бы назвала это место скорее барочным, чем богемным, но это неважно, — со смехом ответила Джилли. — Хотя на Уотерхауз-стрит такого не было. Хочешь, я позвоню им и узнаю, есть ли свободные студии?

— Тебя это не затруднит?

— Нет, конечно нет. Я думаю, тебе там понравится. Ты себе не представляешь, сколько знакомых лиц я встретила за одно или два посещения. Даже твоего бывшего приятеля.

— Как его зовут?

— Джон Свитграсс.

Изабель напряглась. Возникший внутри холод сковал грудь, мешая дышать. Перед мысленным взором возникла охваченная пламенем картина.

— Но ведь это...

Она хотела сказать «невозможно», но вовремя спохватилась.

— Это так странно, — поправилась Изабель. — Я не вспоминала о нем много лет.

До вчерашнего дня. До визита Алана, до его предложения, разбудившего старых призраков.

— Теперь он отказался от прежнего имени, — продолжала Джилли. — Он называет себя Мизаун Кинни-кинник.

Изабель вспомнила давний разговор за ужином в Ньюфорде, рассказы Джона о племени кикаха и о значении имен. Напряжение в груди немного ослабло, но холод остался. Как Джилли могла его увидеть? Изабель выглянула из окна студии. Окружающий пейзаж менялся с каждым днем. Заросшие диким шиповником поля потемнели, лес за ними казался почти черным. Глядя на густые заросли, нетрудно было представить себе таящиеся в них секреты.

— Изабель, ты еще слушаешь? — окликнула ее Джилли.

Девушка машинально кивнула, забыв о том, что подруга ее не видит.

— Как он выглядел? — спросила она.

— Превосходно. Словно ни на год не постарел. Но у меня не было времени с ним поговорить. Я уже выходила, а он попался мне навстречу, и больше мы не виделись. Но я спросила о нем у Норы, оказалось, его друг держит маленький магазинчик, в котором продаются поделки индейцев кикаха. Ты должна с ним встретиться, как только переберешься в город.

— Я так и сделаю, — согласилась Изабель.

У нее всё равно нет выбора. И скорее всего Джон первым найдет ее в городе.

— Тогда я продолжу паковать вещи, — сказала она Джилли. — Через пару часов буду готова к отъезду.

— Поставлю дополнительный прибор к ужину. К тому времени, когда ты сюда приедешь, у меня, вероятно, будут всё необходимые сведения о «Joli Cceur».

— Спасибо, Джилли, ты бесконечно добра.

Но Изабель не смогла сразу же возобновить возню с вещами. Она повесила трубку, но осталась сидеть на том же месте, гладя Рубенса в попытке обрести хоть немного спокойствия от прикосновения к его мягкой шерсти и от тяжести теплого комочка на коленях. Она могла думать только о Джоне и прячущихся где-то в лесу призраках — странствующих свидетелях безвозвратно ушедшего времени, вырванных из прошлого, но не ставших частью настоящего. Они затаились в лесу и ждали. Но чего? Чтобы она снова вернулась к своему творчеству? Чтобы взяла в руки старую кисть, нанесла мазки на холст и пополнила их ряды новыми призраками?

Изабель так и не смогла до конца разобраться, она ли сделала их реальными с помощью своего творчества, или они были реальными с самого начала, а она лишь создала на холстах подходящие образы, чтобы дать им возможность появиться в этом мире.