Там кого-то ловили, кричали истошно: «Забегай, в кусту спрятался!»

Парадная двустворчатая дверь открылась, вышел сначала солдат с винтовкой в руке, следом один за другим зашагали через порог студенты. Еще двое солдат замкнули группу. Один из студентов с длинными черными волосами, бледным лицом, тонко крикнул:

— Не имеете права! Это произвол!

«Покричи вот теперь, — добродушно подумал приезжий. — В кутузке бунтарство быстро повышибут».

Первый солдат равнодушно шагал в сторону Спасских казарм. Задние подталкивали студентов прикладами.

Не больше как через минуту точно такая же группа снова вышла из подъезда лицея. Очевидно, там что-то случилось. Приезжий попытался мимоходом заглянуть в окно. Сзади озабоченно спросили:

— Ничего не видно?

Рядом остановилась светловолосая барышня, тянулась на носках, стараясь разглядеть, что делается внутри помещения. Рукой она прижимала к груди букетик ландышей.

— А вы кого ждете? — поинтересовался приезжий.

Она искоса глянула на него и ничего не ответила.

«Дружка, конечно, ждет, — решил приезжий. — Ну пожди, пожди, может, и его выведут».

Побрел на набережную. Стоял, прислонившись к чугунной решетке, рассеянно глядел на единственную лодку, вилявшую среди льдин. Два мужика вылавливали плывущие дрова. Иногда лед шел густо и тогда казалось, что лодка перевернется, будет раздавлена. Но, орудуя баграми, смельчаки снова выбирались в безопасное место. Приезжему подумалось, что в его жизни тоже часты столкновения с опасностью, и он вот так же ловко умеет выходить сухим из воды.

Спустя полчаса он был на телеграфе, где набросал телеграмму:

«Ратаеву. Явился куда следует сегодня утром. Но девицы моей не оказалось. Назначил свидание на завтра. Уведомить о результатах смогу только вернувшись в Москву. А пока остаюсь вашим всепокорнейшим слугою. Меньщиков».

2

Закрыв дверь перед носом приезжего, старый аптекарь встревожено постучал в дощатую стену боковушки.

— Заходите, Петр Андреевич! В чем дело? — раздался оттуда звонкий голос.

— Пожаловал гость, — сообщил аптекарь, появляясь на пороге. — Ваш гость, Марья Ивановна. Так уж извините, отослал его до следующего дня.

Говорил он женщине, которая сидела на диване и торопливо писала, склонившись над маленьким низким столиком. Она подняла на него крупные серые глаза, светившиеся усталостью и добротой. На вид ей было лет тридцать. Прямые волосы, зачесанные назад и заколотые гребенкой, открывали несколько увеличенный лоб.

— Я вас не понимаю, — с недоумением сказала она. Если бы не тревога на лице старого человека, она решила бы, что он шутит. — Почему вы так сделали? Если это мой гость, наш товарищ, зачем его подвергать опасности? Где-то надо пробыть до завтрашнего дня?

— А если это не наш товарищ? — ответил вопросом аптекарь. — Посчитал за лучшее посоветоваться с вами. Уж больно развязен и смел. Говорит, что ехал издалека.

Аптекарь присел рядом с ней на диван, заглядывая в глаза, продолжал настойчиво:

— Поверьте чутью старого человека. Я всегда доверяю своему первому впечатлению. Как другие заранее предугадывают ненастье, так я почему-то, глядя на этого гостя, почуял беду… Придет скоро племянница. В крайнем случае можно выдать ее за вас. Доверьте мне встречу этого посыльного. Он очень подозрителен. А вам нельзя рисковать.

— Глупости, Петр Андреевич, — подумав, возразила она. — Да и Машеньку подвергать опасности стоит ли? Я как раз жду товарища из Воронежа… Он с грузом?

— Как на прогулке.