— Легко вам эти штрафы даются, — обиженно сказал Васька. Он смотрит то на табельщика, то на Федора Крутова — почему не протестует? Федор пока не проронил ни слова, продолжает копаться в машине: чертова колымага не слушается, рвет ровницу.

— Теперь и тебе запишу, — ласково сообщает Егорычев. — Не хотел, да сам выпросил. За любопытство. Ему за непочтительность — тридцать, с тебя, думаю, двадцати достаточно…

В следующее мгновение он широко разевает рот, как рыба, выброшенная на берег. Это у Федора Крутова сорвался с гайки ключ, рука дернулась назад и локтем задела круглое выпирающее брюшко старшего табельщика. Егорычев силится перевести дыхание, на глазах появляются мучительные слезы.

— Прошу прощения, — говорит ему Федор и внимательно смотрит на помощника. — А ведь машина-то пошла, Васюха. Обрывов не видно.

Парень повеселел, трет подолом рубахи лицо — больше для того, чтобы скрыть плутоватую усмешку.

— Не могла не пойти, Федор Степанович. Для того и старались.

Егорычев отдышался, хрипло пригрозил:

— Прибавлю по пятьдесят копеек тому и другому.

Ему не ответили, и тогда табельщик сорвался на крик:

— По пятьдесят, слышите? — Засеменил по цеху. От ярости ослеп, натыкался на людей.

Федор взял из ящика ветошь, тщательно вытер руки.

— Вот и заработали мы с тобой, Васютка, — невесело сказал помощнику. Хлопнул по плечу парня. — Ладно, не горюй. Все это мы учтем и предъявим, будет время. Сбегай-ка за шорником, пусть ремень подошьет. А я отправился домой, дело есть.

4

В каморке у Марфуши Оладейниковой в самом деле сидел Мироныч. Появление его было неожиданным.

Она поднималась по лестнице на третий этаж, когда ее обогнал встрепанный, запыхавшийся хожалый Коптелов.

— Студент сюда прошел? — спросил ее.

Марфуша хотела ответить, что вся ее забота только и бегать за студентами, но хожалый уже рванулся в дверь второго этажа. Снизу по железной лестнице топали кованые сапоги — следом поднимался городовой Бабкин.

С улицы коридор, как всегда, казался мрачным и темным. Марфуша уже подходила к своей каморке, когда увидела молодого человека в короткой тужурке с форменными светлыми пуговицами. Он спросил:

— Не знаете ли, где разыскать Дерина?

А грузные шаги городового слышались совсем близко.

— Скорей сюда, — шепнула Марфуша, втаскивая его в каморку.

Он подчинился, но, видимо, был очень удивлен. Марфуша накинула дверной крючок и только тогда внимательней пригляделась к студенту. У него были короткие усики, которые придавали лицу не совсем серьезное выражение, темные волнистые волосы и голубые глаза.

— Зачем вас ловят? — с любопытством спросила она.

— А разве меня ловят? — с улыбкой справился он.

— Хожалый с городовым по этажам бегают. Ищут.

Он пристально посмотрел ей в глаза. Поверил.

— Не знаю, для чего я им понадобился. — Помедлил и спросил оживленно: — А вы, значит, решили меня спасти?

Марфуша потупилась от долгого взгляда, проговорила холодно:

— Дерина нет, он на работе.

— А Крутова вы знаете?

— Как же, известен. Тоже работает.

— Я так и думал. Был у него — никого нет. Позволите мне подождать Дерина здесь?

— Мне что, сидите, — беззаботно сказала Марфуша. — Вон табуретка. — Подождала, когда сядет, и сама уселась напротив. Спросила: — А откуда вы их знаете, Дерина и Крутова?

Студент уже совсем освоился.