— Ох, гм, хорошо. Почему бы и нет. Где?

— В Ист-Сайде есть мартини-бар на третьей, называется «Бартини».

Умный.

— Но это ведь день. Они будут ещё открыты?

— Я знаю владельцев.

— Хорошо. Встретимся там, — связь оборвалась, и я поняла, что мужчинам, которые работают в PDX Investigates, необходимо разъяснить, как завершать телефонный разговор. Они дважды сбросили вызов. Схватив сумочку, направилась к двери.Когда я вошла в «Бартини», то сразу обратила внимание на тщательно продуманный Марокканский стиль. Было много круглых столов с драпированными на них темно-красными скатертями, свечи — хоть и не зажжённые в это время — и везде золотой акцент. Там были декорированные подушки, которые лежали на скамейках, золотые люстры, свисающие с потолка, и красивые пышные ткани всевозможных оттенков драгоценных камней, драпированные на стенах вместо обоев или краски. Пока я любовалась декором, человек, который работал там, подвёл меня к столу и сказал, что мистер Рид появится с минуты на минуту. Он спросил у меня, хочу ли что-нибудь выпить, и, несмотря на ранний час, я сказала, что буду мартини, воду и оливки.

Достала свой телефон, чтобы скоротать время, и заметила смс от Дерека.«Я уезжаю из города на несколько дней по делам. Не жди меня домой до вечера воскресенья».Я в замешательстве смотрела на сообщение, как будто оно было написано шрифтом Брайля. Почему сейчас, после двух с половиной недель, на протяжении которых мы не виделись и даже не разговаривали, он послал мне это сообщение? Моя кровь начала закипать при мысли, что он будет жить со своей второй семьёй все выходные, отодвигая меня в сторону и прикрываясь командировкой. Я даже не потрудилась ответить и положила телефон на стол, когда принесли мой напиток.

Поднесла стакан к губам и закрыла глаза, когда мартини заскользил по моему языку. Прошло достаточно времени с тех пор, как я баловала себя реальными напитками, и в тот момент на вкус это ощущалось гораздо лучше. Я взяла шпажку с зелёной оливкой и положила её в рот, прикусывая зубами и скользя по ней языком. В тот же момент увидела, как открылась дверь, и замерла, держа оливку в ловушке между зубов.

Вошёл мужчина, и часть меня надеялась и молилась, чтобы это был тот, с кем назначена встреча. Другая часть, та часть, которая не была готова разбираться с обладателем такой мужской красоты, надеялась и молилась, чтобы он просто прошёл мимо меня. Я перестала дышать, когда его глаза встретились с моими и он направился к моему столику.

Тёмные волосы и тёмные глаза. Глаза настолько тёмные, как будто шоколад. Его каштановые волосы были коротко сбриты по бокам, но сверху оставались достаточно длинными, чтобы пропустить их сквозь пальцы, когда он рукой пробежался по ним. Я смотрела, как его большая рука легла на лоб, а затем заскользила по волосам, которые выглядели так, будто чувствуются как шёлк. Он был одет в чёрную кожаную куртку, которая выглядела мягкой и потёртой. Хотя она была ему впору, но обтягивала его бицепсы, и от вида его скрытых под эластичной кожей мышц мой желудок сделал сальто. Под курткой на нем была надета чёрная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, частично заправленная в его выцветшие голубые джинсы. Завершался образ чёрной кожаной обувью, которая соответствовала кожаной куртке.

И он шёл прямо ко мне.

Пока он двигался, его взгляд не отрывался от моего. Я не встала, когда он остановился рядом со мной, даже мышцей не пошевелила, только немного наклонила голову, что позволило моим глазам остаться прикованными к его. С наклонённой головой и очарованная им, я даже не могла найти слов для приветствия.

— Лена? — спросил он, приподняв одну бровь. Снова этот голос. Голос соответствовал этому мужчине: твёрдый, тёмный, грубый.