— Осторожнее, — тихо сказал он. — Вы начинаете звучать как жестокая брошенная жена.

— Может быть, я и есть жестокая брошенная жена.

— Что в контракте говорится о вас?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, какие положения относительно вашей внебрачной связи?

— То же самое. Если он уходит по какой-либо причине, кроме измены, то лишается всего в мою пользу. Исключение, если я изменю ему, то должна выплатить штраф. Я останусь ни с чем, кроме счетов на сто тысяч долларов.

— А что, если вы сможете доказать, что он изменяет?

— Половина. Всего.

— Значит, если он обманывает, то вы получаете половину. Вы обманываете — должны сто тысяч.

— Это в значительной степени подводит итог.

— Итак, вы?

— Я что?

— Изменили?

— Это не ваше дело и не имеет никакого отношения к расследованию, для которого я вас нанимаю.

— Да, но мне, блядь, интересно.

То, как он произнёс «блядь», отправило по моим венам электрический заряд — ещё одна первоначальная реакция на него, которую я отчаянно старалась игнорировать. Но я хотела наблюдать за тем, как он произносит его снова и снова, как ласкает его губами. Скрестив ноги под столом, я пыталась облегчить часть давления, которое начало зарождаться. Он наблюдал за моими мучениями, и я увидела, как его взгляд изменился от любопытного до возбуждённого.

— Ну, вам придётся жить со своим любопытством, потому что моя личная жизнь вас не касается.

— Хорошо, как скажешь, милая, — сказал он и сделал ещё глоток своего виски. — Вы говорите, что у вас уже есть доказательства его измены. Так почему, собственно, я здесь?

— Все, что у меня есть, — это слова, и если у меня ничего не будет, а у него будет все, то он сможет нанять адвокатов, чтобы разорвать меня и мои слова в клочья.

— И каково ваше слово?

— Простите?

— Вы говорите, что у вас есть слова? О чём они? Каковы ваши доказательства?

— Я видела его.

— Видели его?

— Да. Дерек не приходил домой последнее время: отсутствовал допоздна или же вообще не возвращался домой. Так несколько ночей назад моя подруга и я последовали за ним, когда он вышел с работы. Мы проследили за ним до дома, который находится в часе езды от города, где его встретила женщина с двумя маленькими детьми. Дети знали его, а он оказался очень хорошо знаком с женщиной, которую поцеловал прямо на крыльце.

— Вы правы, — произнёс он безжизненным голосом.

— Насчёт чего?

— На такой истории далеко не уедешь.

— Это не история, это — правда, но вы не сказали мне ничего, чего бы я уже не знала. Мне необходимо больше доказательств.

— Вы думаете, что дети его?

Я думала о маленькой девочке, которая бежала и запрыгнула к нему на руки, и о том, как подняв её над головой, на его лице появилась красивая улыбка от её смеха. Ком застрял у меня в горле, и я кивнула.

— Да, думаю, что они его.

— Так он не просто вас обманывает, у него совершенно другая, блядь, жизнь.

Мой центр сжимается снова на слове «блядь», когда оно срывается с его губ. Реакция моего тела была смешна, и, хоть я и пыталась изо всех сил бороться с этим, почувствовала, как мои щеки вспыхнули и по телу разлилось тепло. Моё тело должно было отреагировать, когда он озвучил, что у моего мужа другая жизнь, другая женщина на стороне. Вместо этого я сжала вместе бёдра, пытаясь унять пульсацию между ними.