Лорен вскинула голову, почуяв в голосе подруги странные нотки, однако лицо Ханны оставалось, как всегда, спокойным и выражало лишь ласковое беспокойство.

— А что, если сердце говорит мне одно, а правила требуют совсем другого? — медленно спросила девушка.

Ханна прервала работу.

— Значит, ты оказалась перед выбором, — серьезно сказала она. — Трудным выбором. Но я хорошо знаю тебя, моя милая Лорен. Ты поступишь так, как надлежит.

Да, конечно. Именно так. Лорен кивнула, снова опустив взгляд на сплетенные стебли шалфея. Она знала, что Ханна говорит сущую правду… и все же сердце ее странно, болезненно сжалось.

— Родрик хочет взбунтовать людей против союза, — вслух сказала она, не поднимая глаз.

— Значит, мне придется снова поговорить с Джеймсом, — обычным своим, ровным голосом отозвалась Ханна. — В отличие от своего сына Джеймс отлично понимает, как важен для нас этот союз. Он уймет Родрика.

— Спасибо тебе.

— Не нужно благодарить меня, голубка. Я делаю то, что должна делать. У каждого из нас есть свои обязательства. Мои мне вовсе не в тягость.

В этих словах прозвучал недвусмысленный урок, и Лорен оставалось лишь в очередной раз кивнуть. Она упорно глядела на хрупкие листья шалфея — отчего-то они вдруг расплылись и задрожали. Миг спустя Лорен провела ладонью по глазам, точно смахивая незримую соринку, и снова принялась за работу.

Она искренне старалась следовать совету Ханны. Она больше не ездила в дозоры — разве что ближние, в окрестностях Кейра. Само собой разумеется, что это решение нисколько не было связано с долгим отсутствием графа Моргана.

Две недели, отведенные на союз с Морганами, убывали чересчур стремительно. С каждым прошедшим днем все меньше становилась вероятность того, что сородичи Лорен согласятся заключить с англичанами постоянный мир. Девушка понимала это, понимала она и то, как дороги оставшиеся дни. Казалось, однако, что граф Морган не придает их союзу совершенно никакого значения — он даже не соизволил присоединиться к тем солдатам, которых выделял в совместные дозоры. Так с какой же стати ей беспокоиться о том, что время на исходе? К черту! Пускай себе закончатся эти две недели. Если графу Моргану на все наплевать, то ей — тем более.

Викинги точно в воду канули. Ни следа чужаков, ни каких-либо происшествий — и многие уже открыто говорили о том, что северяне больше носа не покажут на остров.

Возможно, они были правы. Возможно, все были правы, кроме Лорен, которой неизменно чудилось, что спину ей сверлит чужой враждебный взгляд. Она не могла отделаться от мысли, что исчезновение викингов — лишь хитрая уловка, призванная усыпить бдительность островитян. Впрочем, судя по всему, так считала только она. Многие сородичи Лорен уже и не скрывали, что вздохнут с облегчением, когда истечет срок союза с Морганами и они смогут снова открыто не доверять своим извечным врагам.

Лорен же почти безвылазно сидела в Кейре, стараясь думать только о будущей свадьбе и помнить о том, какой она была до того, как в ее жизнь вошел — нет, ворвался — Арион Морган.

И время текло, миновали дни, и уже казалось, что больше она его никогда не увидит. Что ж, так тому и быть.

Она знала, что отец одобрил бы ее решение.

Он устроил обручение дочери, назначил дату свадьбы, договорился о приданом и поздравил Лорен, расцеловав ее в обе щеки. Он постоянно повторял, почему для нее так важно стать женой лэрда Мердока. И сейчас, после смерти отца, Лорен твердо намеревалась исполнить его волю.

Женщины Кейра возликовали, узнав, что Лорен снова занялась предстоящей свадьбой. Одобрительными кивками и улыбками приветствовали они ее возвращение и тотчас вовлекли девушку в водоворот грандиозных приготовлений.