На корме один из сидевших в аэролете повернулся. Он развернул лучемет на турели. Вышедший Колокольник разуверяюще помахал ему рукой и показал на тушу. Колокольник в аэролете стал наблюдать за другим Колокольником. Кикаха поднялся и бросился на своего Колокольника с ножом в руке. Тот медленно обернулся и был полностью захвачен врасплох.

Он вскинул лучемет, а Кикаха швырнул нож, хотя тот был незнакомым и, вероятно, непригодным для такой работы.

Кикаха потратил буквально тысячи часов, практикуясь в метании ножей. Он бросал ножи многих разновидностей на разные расстояния, под разными углами, даже стоя на голове. Он заставлял себя заниматься с жесткой дисциплиной Он метал ножи до тех пор, пока не начинал думать, что дышит ножами, а вид ножа заставлял его терять аппетит.

Бесконечные часы тренировок, пот, разочарование, дисциплина окупились. Нож вошел в горло Колокольника, и тот упал спиной на землю. Лучемет оказался рядом с ним.

Кикаха бросился к оружию, подхватил его, увидел, что хотя оно было и незнакомой модели, но действовало так же, как и другие. Для активации оружия вдавливался маленький предохранитель на плоскости рукоятки. Потом можно было нажимать на курок. Он слегка выступал из пластины на внутренней стороне рукоятки.

Колокольник на корме аэролета разворачивал в сторону Кикахи большой проектор. Его луч полоснул белым и пропахйл в земле дымящуюся полосу. Он попал в тушу бизона, и её охватило пламенем.

Проектор работал еще не на полную мощь.

Кикахе не пришлось стрелять в Колокольника. Луч ударил по Колокольнику сбоку, и тот рухнул за борт.

Затем луч поднялся и упал, и аэролет оказался разрезанным пополам.

Другие в рубке тоже были сражены.

Кикаха осторожно поднялся и крикнул:

– Анана! Это я, Кикаха! Не стреляй!

Вскоре из‑за холма рогатых и лохматых туш появилось белое лицо Ананы. Она улыбнулась ему в ответ и крикнула:

– Все в порядке! Я прикончила их всех!

Он мог разглядеть выброшенную вперед руку подходившего к ней Колокольника. Он направился к ней, но не без опасения.

Теперь, когда у неё появились лучемет и аэролет – во всяком случае, часть аэролета, будет ли он нужен ей?

Не успев сделать и четырех шагов, он понял, что она все еще нуждается в нем.

Он ускорил шаг и улыбнулся. Она не знала этого мира так, как он, а действовавшие против неё силы были крайне мощными.

Она не собиралась отвергать такого ценного союзника.

– Как, во имя Шамбаримена, ты сумел пережить все это? – спросила Анана. – Я могла бы поклясться, что тебя растоптало стадо и что до тебя добрались полукони.

– Полукони испытывали еще большую уверенность, – ответил он.

Он усмехнулся и рассказал ей, что произошло. Она с минуту помолчала, а потом спросила:

– Ты уверен, что ты Господь?

– Нет, я человек, и всего лишь американец.

– Ты весь дрожишь, – заметила она.

– Я от природы легко возбудим, – ответил он. Он все еще усмехался.

– Ты и сама выглядишь, словно сродни осиновому листу.

Она взглянула на дрожавший в её руке лучемет и улыбнулась.

– Мы оба многое пережили.

– Христа ради, тут незачем оправдываться, – сказал он:– Ладно, давай‑ка посмотрим, что у нас здесь имеется. Солдаты стали маленькими фигурками вдали. Они бросились бежать, когда Анана принялась орудовать лучеметом, и явно не собирались возвращаться.