|
Закончите вначале курсовую работу, защитите, сдайте экзамен, тогда сможете сдавать в коллегии адвокатов в декабре с теми, кто провалился в первый раз». Я, естественно, согласился, думал, что сдам. Ну как признаться Нойкриссу, что я не получил диплом и не сдал экзамен в коллегии адвокатов? А он ничего не подозревал, считал меня чуть ли не героем, ведь двое других стажеров, эти зануды, когда пришло время сдавать, сразу же слиняли, а мне вроде как все нипочем. Я даже в день экзамена явился на работу где-то часа в два. На Нойкрисса это произвело большое впечатление! Итак, работу я получил. Но к тому времени уже всех аттестовали, кроме меня. Что же делать? Пришло третье ноября, и три новых сотрудника фирмы — я и двое зазнаек, один из Итона, другой из Гарварда — отпросились у шефа уйти во второй половине дня с работы для участия в церемонии принятия присяги адвоката, которая была чем-то похожа на кастинг в большое ревю. На ступенях у здания Верховного суда штата собрались восемьсот ребят, и разглядеть среди них меня было бы затруднительно. А потом я поднял руку вместе со всеми. Единственное различие состояло в том, что через некоторое время все получили по почте сертификат о допуске к адвокатской практике, а я нет. Вот как это случилось.
Робби замолчал. Было очевидно, он не чувствовал ответственности за то, что вся группа — Стэн, агенты, Ивон и я — работала впустую, и за то, что подвергал своих близких такой опасности. Ведь его могли разоблачить в любую минуту. Тот Робби, которого я знал и любил, перестал существовать. Казалось, его дух покинул тело и витал неизвестно где. Видимо, уловив мое настроение, он поморщился и начал смотреть в окно. Было восемь часов утра. Солнце мягко осветило группу небоскребов, выстроившихся вдоль реки. — Мне очень жаль, что так получилось. Каюсь, я поступил по-детски, но потом мне пришлось все время за это держаться. Иного выхода не было. Я тогда вел себя, как ребенок. — Но вы были вполне взрослым, Робби, — возразил я. Он потер виски, не отрывая взгляда от окна, наверное, чтобы не смотреть мне в лицо. Я спросил, знала ли об этом Лоррейн. Он ответил, что не знал никто, ни единая душа. Разумеется, я мог утешиться тем, что мои счета оплачены. Не зря же мы сидели по разные стороны стола. В этом был большой смысл. Похожие фортели, правда, не такого масштаба, мои клиенты отбрасывали и прежде. Однажды я проиграл дело, потому что клиент попытался скрыть деньги, подлежащие конфискации. В другой раз администратор крупной фирмы, который совсем недавно соглашался свидетельствовать против грязного наркодельца, вдруг отказался от своих показаний, сдал анализ на содержание героина в моче и отправился на год в тюрьму. Да, клиенты меня порой подводили. Но ни разу я не был так одурачен, как сейчас. В конце концов, до Фивора дошла серьезность ситуации. Он тяжело поднялся из кресла и направился к двери. — Но вы остаетесь моим адвокатом? Хороший вопрос. Правильно, пора возвращаться к реальности. Где-то в далекой галактике взрывается звезда, а информация об этом доходит до нас через многие сотни световых лет. Так и с Робби. Он серьезно нашкодил когда-то давным-давно, а выяснилось это только сейчас. Вообще-то для меня важен не сам вопрос, а тон, каким он задан. Я догадался, что для Робби это очень важно. И не столько потому, что мой отказ мог оказаться для него губительным. Скорее по другой причине. Я с самого начала понимал, почему он обратился именно ко мне. Не из-за моего таланта убеждать судью и присяжных в зале суда и даже не из-за моих связей. Робби попросил меня стать его адвокатом исключительно из уважения. Он видел во мне некий образец. Нет, не для подражания, поскольку таким, как я, он не мог стать даже теоретически. Видимо, ему было приятно сознавать, что такие люди вообще существуют на свете. Я махнул Робби, чтобы он уходил. Но для себя вопрос уже решил. |
