ОТ НЕЕ НАДО ИЗБАВИТЬСЯ — СЕЙЧАС!

НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ. ДАЖЕ МЕЙСОНУ.

Опять же, лишь при повторном просмотре мы увидели, что Ролло рассеянно посмотрел на Робби, убедился, что он прочел сообщение, смял салфетку и опустил в карман.

— Ничего себе, — проговорил Робби, крепко ухватившись за стойку бара. — Мать твою… Вы уверены? — Косиц смотрел на пианиста. — Ролло, черт возьми, откуда это идет? Кто-нибудь может объяснить, почему я?

Косиц постучал по губам ногтем, слишком нарочито, чтобы это было случайно.

— Ролло, кончайте дурить. Помогите хотя бы немного. Зачем она здесь? Откуда вы узнали обо всем? Я что-то слышал, будто они охотятся за мошенниками, наживающимися на несчастных случаях. Ну, ребята, которые подстраивают всякие аварии, а потом подают иски в суд. Они нацелились на это?

Косиц посмотрел на него убийственным взглядом, собрал вишни из всех четырех бокалов, отправил в рот и, продолжая жевать, слез с табурета.

Робби ухватил его двумя пальцами за рукав.

— Погодите. Да, я как-то подставился, оказался крайним. Мне не нужно никакой помощи, только хоть какое-то уважение. И просто принимать на веру подобную информацию я тоже не намерен. Пусть мне сообщит об этом не обезьянка, а сам шарманщик. Передайте, пожалуйста, это Брендану.

Косиц пожевал еще несколько секунд, задумчиво вглядываясь в дымный воздух, и быстро наклонился к Фивору. Со стороны это выглядело, будто он собирался сказать ему что-то на прощание, но неожиданно ухватил за галстук. Робби дернулся назад, задыхаясь, вцепившись обеими руками в бордюр из красного дерева, обрамляющий переднюю кромку мраморной стойки бара. Нам тогда было неясно, что происходит, но позднее, при просмотре записи, мы заметили, что, когда Робби приподнялся с табурета, Косиц другой рукой потянулся под стойку и ухватил его за гениталии. Как потом пояснил Робби, Косиц захватил их в кулак и сжал, прошептав что-то высоким бабским голосом. Вокруг бара стоял такой шум, что разобрать слова было невозможно.

Робби описал жутковатую ухмылку, какой сопровождалась фраза Косица:

— Для тебя шарманщик — я.

После «Батискафа» она сидела вместе со всеми в конференц-зале, ожидая, когда Джим разберется с последними оперативными материалами. Записи пришлось просмотреть и прослушать несколько раз. На аудиопленках самые критические моменты беседы Робби и Косица проходили на фоне музыки и взрывов смеха. Направленные микрофоны уловили не относящиеся к делу разговоры. Кого-то удручали намерения администрации Клинтона увеличить налоги, а кто-то рассказывал о намечающихся преобразованиях в корпорации. Прослушивание заняло свыше полутора часов.

Теперь поддерживающая операцию группа, включая агентов наблюдения, насчитывала пятнадцать человек. Всем даже не хватало стульев. Ребята передавали друг другу пакетики с попкорном и чипсами, поскольку никто не успел поужинать. А расходиться было нельзя, пока не согласовали очередной шаг. Сеннетт по-прежнему твердил о следующем выстреле по Туи.

— Стэн, вам надо будет договориться, чтобы мне поставили там трансплантат, — сказал Робби. Это замечание вызвало бурное веселье. — Ведь в следующий раз, как только я заговорю о Брендане, Косиц обязательно оторвет мне все хозяйство.

Сеннетт вопросительно посмотрел на Макманиса.

— Я считаю, что добраться до Туи у нас нет никаких шансов, — заявил Джим. — Они даже боятся произнести что-либо вслух, поэтому пишут записки.

— Но Робби прошел обыск. Они должны ему доверять.

— Не более, чем нужно, Стэн. Эта публика не доверяет никому. Они предупредили Робби насчет Ивон, потому что не хотят, чтобы он еще сильнее попадал под колпак ФБР.