|
Глеб крутил головой по сторонам, любуясь встающими перед ним картинами. Во всем чувствовалась рука художника… А по направлению к Городу шли люди. И на это зрелище тоже стоило посмотреть. Одинокие воины в блестящих кирасах, с мечами у бедер, в вычурных шлемах, с разрисованными щитами за спинами. Бойцы рангом пониже, в кольчугах, с оружием попроще. Изящные лучники в легких кожаных доспехах, с дугами луков за плечами, с колчанами и арбалетами. Закутанные в плащи невзрачные маги-церковники. Еще какие-то люди, опознать которых Глеб не мог. И еще небольшие группы Одноживущих, стараясь держаться в стороне, ближе к обочинам, шли пешком, ехали верхом на унылых ослах и костлявых кобылах, везли какие-то вещи на рассохшихся скрипучих повозках… Его обгоняли, и он сам кого-то обходил, кто-то попадался навстречу, но большая часть этого разношерстного живого потока направлялась к стенам Города. У каждого были там какие-то дела. Свои планы. Городская стена поражала своими размерами. Глеб, задрав голову, смотрел вверх. Стена уходила к самым облакам. Пики ее острых башен терялись в тумане. Острые зубцы словно бы вгрызались в небо. Он смотрел, и ему казалось, что стена медленно заваливается на него, клонится, падает плавно, и от этого зрелища кружилась голова и обмирало сердце. А ведь до нее как минимум еще полчаса ходу. Хотя уже отсюда он видел и серебрящийся водой ров, и ворота, в которые упиралась дорога, и толпу людей перед ними. Он даже слышал гул сотен голосов. А может, это ветер гудел на шпилях городской стены, в ее амбразурах?.. Глеб, широко распахнув глаза, любовался нависшим над ним Городом. Пока он не торопился уходить отсюда. Мимо проходили люди. Они, улыбаясь, разглядывали восторженного молодого человека, судя по всему Новорожденного, с открытым ртом уставившегося на высящуюся к небу стену. Но Глебу не было никакого дела до того, что они о нем думают. Сейчас он их просто не замечал, потрясенный величием Вечного Города. Перед городскими воротами выстроилась длинная очередь. Глеб прошелся вдоль нее, уже почти подошел к самым воротам, но на него цыкнули из толпы, и он отступил назад. Заняв место в самом хвосте, он отошел в сторонку, присел на = торчащий из травы камень и стал следить за людьми. Очередь жила по своим законам. Казалось бы, что может быть — проще — новый человек встает позади и постепенно продвигается вперед, к входу. Но на самом деле все выглядело гораздо сложнее. Глеб видел, как только что подошедшие люди выискивали в толпе своих знакомых, обменивались с ними парой слов и как-то незаметно, в одно мгновение, вдруг оказывались там — в середине, а то и возле самых ворот. Сзади стоящие роптали, но негромко, возможно потому, что и сами просочились в глубины колышущейся толпы подобным образом. А еще здесь признавалось право сильного. Через пять минут после того как Глеб занял свое место в самом хвосте, к толпе подошел высокий брюнет в цельнометаллических, лязгающих на каждом шагу доспехах и с двуручным мечом, закрепленным на спине. Свой блистающий шлем он держал в руках. Не обращая никакого внимания на толпившихся людей, брюнет шагнул прямо на них, и толпа уважительно расступилась. Кто-то неловкий замешкался, и воин, словно и не заметив человека, толкнул его плечом, отшвырнув в сторону. Люди смыкались за его спиной, а он спокойно шел вперед, тяжелый, полностью упакованный в металл, уверенный в своих силах, в своих правах… Толпа переругивалась, колыхалась, принимала новых людей, а некоторых выплевывала, не признавая. |
