Типпин безмолвно следил за ним, затем медленно повернулся и сгорбился над столиком. Выгнувшаяся дугой спина красноречивее всяких слов говорила, насколько он возмущен и разгневан случившимся.

Джерсен тут же прикинул в уме: тысяча сто двенадцать плюс сто семьдесят восемь составляет тысячу двести девяносто. Отныне он располагает достаточным количеством акций, чтобы претендовать на пост директора и, возможно, даже на пост генерального директора, если Оттил Пеншоу продолжает владеть лишь тысячей двумястами пятьюдесятью акциями. Не очень-то реальная надежда…

У стола Типпина, появившись как бы из ниоткуда, стоял высокий дарсаец, которого Джерсен заприметил в Диндар-Хаузе. Он опустился на стул рядом с Типпином, встретившим его одной короткой фразой. Дарсаец в ответ выругался сквозь зубы и бросил презрительный взгляд в сторону банка, затем отрывисто о чем-то спросил Типпина, но тот только беспомощно мотнул головой и стал что-то объяснять в попытке умиротворить дарсайца, что побудило того, несмотря на увещевания со стороны Типпина, сорваться с места и быстрым шагом направиться на противоположную сторону площади. Типпин проводил его взглядом, затем скосил глаза в сторону Джерсена. Тот остался равнодушным. Тогда Типпин вприпрыжку пересек отделявшие их десять метров и подсел к столику Джерсена.

– Эти акции предназначались не для вас, – спокойно, чисто по-деловому произнес он.

– А для кого же еще?

– Не имеет значения. Вы должны вернуть их.

– Совершенно исключено. Я расплачусь за акции по той цене; которую за них дали, раз вы так настаиваете.

– Мне нужны эти акции. Мне их дали для последующей передачи тому дарсайскому джентльмену, который только что ушел.

– Кто он? Откуда у него неожиданный интерес к акциям «Котзиш»?

– Его зовут Бэл Рук. Не знаю, для чего ему акции, как не знаю и того, для чего они вам.

– Ему захотелось получить эти акции только после того, как вы рассказали, что они понадобились мне. И сделали вы это вопреки полученным от меня инструкциям.

Губы Типпина изогнулись в болезненной гримасе.

– Все равно эти акции мои, и я настаиваю на том, чтобы вы их вернули.

– Вы приобрели их для меня – и я их у себя оставляю. Вы хотите за них деньги? – Джерсен отсчитал сто восемьдесят севов. – Пожалуйста.

Типпин нерешительно взял деньги.

– Не знаю, как выпутаться из того затруднительного положения, в которое я попал.

– Не нужно было заходить в Диндар-Хауз. Вы сами создали себе трудности.

– Когда-то я был одним из помощников Пеншоу, – пожаловался Типпин. – Вот в чем все дело. Я не мог поступить иначе.

– Бэл Рук тоже работает на Пеншоу?

– Похоже.

– Сколько еще акций вы в состоянии выявить?

– Нисколько! С меня довольно! – Типпин рывком поднялся. Как вспугнутая птица, он следил через просветы в листве, как группа молодых мезленцев устраивается за одним из ближайших столиков, затем повернулся к Джерсену: – Вам известно точное значение дарсайского слова «рейчпол»?

– Мне доводилось его слышать.

– Оно означает «корноухий», то же самое, что «изгой». Бэл Рук – рейчпол. Совести у него ни на цент. Это убийца-профессионал. Если вам дорога жизнь, уезжайте из Сержеуза.

Типпин вышел из кафе. Джерсен возобновил чтение. Через несколько минут один из мезленцев, расположившихся за соседним столиком, – высокий молодой человек с осанкой и сдержанными манерами патриция – рывком поднялся с места и подошел к Джерсену:

– Сэр! Разрешите отвлечь вас на минуту-другую!

– Пожалуйста.