Возле ручья располагался небольшой утес. Когда Анджела направилась к утесу, Джордан мог видеть девушку лишь сбоку, когда она, наконец, скинула покрывало.

Бросив его на скалы, она вновь посмотрела на Джордана. Это был самый невинный, и одновременно многообещающий взгляд, который он когда-либо видел. Внутри у него все перевернулось от этой невинности.

Анджела выглядела немного смущенной, покорившейся обстоятельствам, и полностью капитулирующей под его восхищенным взглядом. Джордан надеялся, что она может прочесть все, что он чувствует в его глазах. Она была самым прекрасным созданием, какое он когда-либо видел. Девушка вновь опустилась на колени и продолжила купание, плеская на себя водой, пока полностью не промокла. Прежде чем остановиться, Анджела намочила волосы и откинулась назад, позволяя ручью омывать ее. Но когда она потянулась к полотенцу, все еще склоненная над водой, что-то привлекло ее взгляд, возможно, ее собственное отражение. Полотенце осталось где было, а девушка застыла, всматриваясь в мелководье. Вода слегка покрылась рябью, когда она растянулась на поверхности, погружаясь в воду. На мгновение Анджела исчезла из виду, но Джордан видел бледные очертания ее тела, всплывшие на поверхность. Ее волосы струились по поверхности, словно речные водоросли.

Джордан хотел присоединиться к ней. Он ничего никогда не хотел так сильно, но чувствовал, что это было бы вторжением.

Наверное, ей необходимо помыться и привести себя в порядок после бурной ночи. Он не знал. Джордан не разбирался в подобных женских тонкостях, но кое-что понял именно в этот момент, когда наблюдал за ней. Когда Анджела поднялась, с нее стекала вода, и Джордан вспомнил, как она возвратилась в хижину вчера вечером, голая и мокрая, вызывающе смелая, соблазняющая его, в то время как он был связан. Она была похожа на дикое создание. И это так отличалось от образа теперешней застенчивой русалки, но оба эти образа привлекали его. Тело Джордана вновь затвердело, несмотря на крайне бурную ночь. Его вновь охватило желание, тогда как разум Джордана стремился только обнять и держать ее рядом с собой.

Это явно облегчило бы его страдания, поскольку Джордан чувствовал такую боль, что медицине сроду не под силу с ней справиться. Он был околдован ею, абсолютно, безнадежно. Анджела полностью завладела его разумом. Может быть, так она действует на всех мужчин?

Джордан уже не раз спрашивал себя, как он собирается спасти Анджелу, и это утро не было исключением. Он волновался не из-за ягуаров. Все было гораздо сложнее. Он волновался по поводу сегодняшнего вечера, завтрашнего и будущих вечеров. Они не могут оставаться здесь. Они должны возвращаться.

Джордан понятия не имел, как собирается оправдывать Анджелу, и даже если бы захотел быть абсолютно честным с самим собой, наверное, не смог бы объяснить, почему хочет этого. Может, потому что она смогла всего одним взглядом проникнуть ему в душу? Или потому что разбудила в нем комплекс героя, что, очевидно, делала со всеми мужчинами?

Тот несчастный простофиля, Адам, никогда и подумать не мог, что она способна причинить ему боль. Он съел бы стрихнин прямо с кончиков ее пальцев.

Размышляя, Джордан вернулся к моменту, когда Анджела прошептала, что ей нужна всего лишь его душа, чтобы быть уверенной что он не предаст ее. Чем еще можно это назвать, как не торговлей с дьяволом? И он проиграл этот торг. Возможно, он мог бы списать это на свое полубессознательное состояние в тот момент, но так ли это? Если он собирается поверить ее словам о ЦРУ, тогда придется поверить и в то, что кто-то создал ее двойника, а сейчас хочет убить Анджелу, или их обоих, или, возможно, им нужен он — Джордан.

Во всем происходящем была изрядная доля риска, и единственное его оружие сейчас — здравомыслие, на кону его жизнь, и все это ради женщины, которая может оказаться серийной убийцей, а может и нет.