|
А затем приступить к его разуму. Взять под контроль каждый аспект его существования. Всё время держать под надзором и сделать его зависимым от себя во всем, даже в личной гигиене. Кормить его, одевать, везде ходить за ним и сопровождать даже в ванную комнату. Чем более интимными будут его нужды, тем более уязвимым и беззащитным он станет. Требовать, чтобы он выполнял все приказания точно. Наказывать, когда ослушается и поощрять, когда повинуется. Для наибольшего послушания отобрать всё его имущество, включая одежду. Пусть будет обнаженным, а еду и одежду использовать как награду за хорошее поведение.
Голод и жажда — самые действенные стимулы. Анджела стояла, пристально вглядываясь в своего пленника и изумляясь тому, что смогла справиться с таким большим и сильным мужчиной, который сейчас вдобавок был ещё и очень зол. Руки Анджелы болели после того как она как можно крепче связала пленника, но держать его связанным было необходимостью, если она хочет выжить и иметь преимущество на своей стороне достаточно долгое время, необходимое для осуществления ее планов. Она не только знала, как надо обращаться с заложником, но и знала, какие номера они могут выкинуть в порыве отчаяния. Пока что он не был обнажен, но она сделает это, если он не оставит ей выбора. Дотащить мужчину до хижины из грузовика было вызовом силе воли, характеру и находчивости. Анджела нашла старую деревянную тачку на клумбе, и использовала все силы, чтобы перетащить его в кузов тачки, затем она поочередно рывками толкала и тянула тележку к хижине. Казалось, это был самый лучший способ перевезти его, но приложенные усилия истощили Анджелу. От лихорадочного возбуждения ее кожа покрылась испариной, а во всем теле чувствовалась слабость. «Стресс», — сказала она себе. «Стресс, голод и духота». Воздух был настолько насыщен влагой, что покрывал её словно пеленой, затылок постоянно был влажным от пота. Не может быть, что она заболевает, но даже если это и так, придется приложить все силы, чтобы побороть болезнь. Карпентер метался у её ног, пытаясь развязать путы. Хвала Богу за то, что она затянула узлы потуже. И прежде всего за то, что знала, как их завязывать. Использовать ведь надо было не «бабий» узел, который ослабеет, если его постоянно дергать. Завязывать надо прямым узлом: протянуть один конец веревки справа налево, затем пропустить её под другим концом, второй конец протянуть слева направо… — Сними с меня эту повязку, — прорычал он. — Развяжи эти веревки и имей смелость разговаривать со мной лицом к лицу. — Так же как и ты разговаривал со мной? Ты, человек, который подкрадывается к женщинам, ловит их и затыкает рот. — Не ко всем женщинам, — возразил он. — Только к одной, у которой одержимость убивать врачей, начиная со своего собственного отца. Анджела замерла. Он и правда о ней знал. Но не всё, как он утверждал, совсем не всё. Это было невозможно. Какая-то неясная догадка забрезжила, но недостаточно сильно для того, чтобы восстановить в памяти воспоминания. А потом девушка начала дрожать с такой силой, что пришлось прислониться спиной к стене, чтобы унять дрожь. Если бы он не поднял на неё руку, она, возможно, не смогла бы сделать с ним всё это. Он оказал ей услугу, поняла она, потому что любое сочувствие причиняемой ему боли исчезло. Когда дрожь прекратится, не останется ничего кроме холодного расчета и решительности. Этот мужчина пришел за ней, чтобы остановить её, но это она его остановит. Она узнает каждую деталь его задания, включая информацию о том, связан ли он как-то со Смарттеком, и удовольствуется не меньшей информацией, чем эта. Правда. Ей нужна правда обо всех, даже ужасных вещах, которые стерлись из её памяти. Он сказал, что знает то, что она не в силах вспомнить. |
