Кеннеди, воспринявший от убитых братьев умение формулировать концепцию словно эстафету, помог себе рубленым жестом руки:

- Мы обязаны помнить прошлое, чтобы ясно понимать настоящее и увереннее смотреть в будущее. Такую именно возможность дает нам победа над гитлеровцами, ибо это была наша общая победа, так как мы были союзниками, членами одной антигитлеровской коалиции...

Под "углом памяти" я и провел тогда поездку по США, и было это несколько лет назад, когда р а з у м за океаном все-таки превалировал над маниакальностью военно-промышленного комплекса и ему услужающих администраторов, одержимых ракетно-нейтронной "паранойей".

Помню встречу с одним из ведущих американских обозревателей - Питером Лисогором; он тогда был аккредитован при Белом Доме; во время сражения с гитлеризмом работал военным корреспондентом.

- Мы не знали войны так, как знал ее ваш народ, - говорил он мне в штаб-квартире американской журналистики, близкой к президенту, в вашингтонском "Нэшнл пресс билдинге". - Мы не пережили всего того, что пережили вы. Поэтому многие в Америке относятся к памяти о воине иначе, чем у вас... Путь - с точки зрения разума - сейчас один: это путь назад, к Эльбе, к победному апрелю сорок пятого... Если бы мы всегда придерживаюсь этого пути, не было бы ни войны в Корее, ни кровопролития во Вьетнаме, ни вооружения, ни балансирования на грани катастрофы.

(После того как значительная часть моих собеседников, к числу которых относились писатели и актеры, бизнесмены и журналисты просили не называть их имен в советской прессе ("мне не надо лишних осложнений"), я всегда спрашивал: можно ли передать их слова советскому читателю? П. Лисогор на мой вопрос ответит положительно.)

...Мультимиллиардер Дэвид Рокфеллер принял меня весной 1975 года на 56-м этаже "Рокфеллеровского центра".

- Да, победа над гитлеризмом была воистину великой победой, - сказал он мне, - и знаменательно то, что мы были боевыми союзниками в борьбе против общего врага. Отношения между нашими странами переживали периоды подъема и спада. Последние годы должны быть отмечены как период подъема. Двусторонние встречи принесли свои плоды. От конфронтации мы перешли к мирным дискуссиям. Я принимал участие во встречах с советскими людьми в Ленинграде, Тбилиси и Киеве, и я доволен этими встречами. Бесспорно, развитие торгово-экономических отношений между нашими странами должно идти рука об руку с разоружением: трудно, а точнее, невозможно одновременно следовать двумя путями - вооружаться и при этом развивать мирную экономику и торговлю.

...Адмирал Дэвиэс отвечает за контроль над вооружениями и разоружением в Государственном департаменте.

- Когда началась война, я ходил с конвоями к Мурманску, - рассказывал он, когда мы встретились в госдепартаменте. - Это была трудная работа: немецкие подводные лодки пробирались в центр конвоя, пускали ракеты, северное, свинцовое море озарялось зеленым светом, и в этом мертвом свете видно было, как пенилась вода, разрезаемая смертоносным телом торпеды.

Я помню, как взрывались наши корабли, как гибли в студеной воде люди молодые американские моряки, которые перебирались из Штатов в Канаду (это было еще до вступления США в войну против Германии) и оттуда отправлялись воевать против Гитлера. Как только эта страна (очень часто американцы говорят о своей родине именно так: "зис кантри". - Ю. С.) вступила в войну, наши молодые моряки сняли канадскую форму и надели нашу, американскую - мы стали вашими боевыми союзниками.

- В первые месяцы войны у вас были сомнения, - спрашиваю я, - выстоим ли?

Адмирал отвечает сразу же:

- У меня сомнений не было - я помнил урок Наполеона.

- Вы бывали в Мурманске?

- Нет. Я только видел этот героический город с моря - мы конвоировали корабли с вооружением и тут же поворачивали назад. Но я был в Ленинграде, уже после войны, я посетил Пискаревский мемориал - это поразительно: люди сражались за каждую пядь земли.