- Я вел Бандеру по "радиомаякам", оставленным в Чехословакии и Австрии. Нам был нужен Бандера, мы верили ему, он дрался на Восточном фронте. Гитлер приказал мне спасти его, доставив в рейх для продолжения работы, - я выполнил эту задачу...

- С кем еще из... ваших людей (не говорить же мне "квислингов" или "предателей". Надо все время быть точным в формулировках, потому что впереди еще главные вопросы, их еще рано задавать, еще рано), из тех, кто вам служил, вы поддерживали контакты?

- Генерал Власов. С ним у меня были интересные встречи; к сожалению, Гитлер слишком поздно дал его соединениям оружие.

- Чем это было вызвано?

- Фюрер боялся, что русские пленные повернут винтовки против нас. Поэтому сначала армия Власова была дислоцирована только на Западе. А ведь как Власов не любил красных.

- Кто еще?

Скорцени морщит лоб, вспоминая.

- Да больше, пожалуй, никто. Разве что Анте Павелич в Югославии. Все остальное время - фронт.

- Вы считаете, что попытка похитить маршала Тито - это "фронт"?

- Конечно.

- Но вы, видимо, понимаете, что сделали бы с Иосипом Броз Тито, если бы он попал в ваши руки?

- Так ведь он не попал...

- Гитлер поручал вам убийство Эйзенхауэра?

- Это клевета купленных американских корреспондентов.

(Как только речь заходит об операциях Скорцени на Западе, он становится замкнутым. Он охотно обсуждает свою "работу" на Восточном фронте, работу против нас. Это понятно: у Скорцени такие широкие контакты на Западе, а память там так коротка... Но ведь первыми жертвами "Фау-1" стали англичане. Ковентри находится на острове, а не в России или Польше, а Орадур и Лион - во Франции, а не в Югославии или Чехословакии... Бывшие всегда стараются "сохранить лицо". Они умеют говорить о долге, приказе, идее. Они знают, как обыграть святое чувство "солдатской присяги" и "фронтового товарищества", но ведь моих братьев и сестер убили в Минске, когда им было шесть, девять и десять лет, - какая уж тут присяга...)

- А что вы скажете о Тегеране?

- Красивый город. Лет десять назад у меня был там хороший бизнес. Очень красивый город, перспективная страна.

Больше он не сказал ничего о Тегеране. А мог бы сказать многое.

Он мог бы сказать, как намечалась операция "Большой прыжок" и какая роль отводилась в этом деле ему, "страшному человеку Европы" - так о нем писала пресса союзников в те годы.

Известно, что покушение на "Большую Тройку" было поручено как ведомству Шелленберга, так и военной разведке Канариса, абверу. Борьба между двумя этими службами широко известна. Но историки до сих пор обходят исследованием один факт - в высшей мере занятный. Незадолго до подготовки операции "Большой прыжок" начальником РСХА вместо казненного чешскими патриотами Гейдриха стал Эрнст Кальтенбруннер, близкий друг Скорцени еще с того времени, как они жили вместе в Вене. И тот и другой со шрамами буршей, которые иссекали их лица, и тот и другой беспредельно преданные Гитлеру и его расовой теории, они считали себя истинными "паладинами" фюрера, готовыми принять за него смерть. Сразу же по переезде из Вены в Берлин Кальтенбруннер взял под свой личный контроль отдел VI-C, то есть диверсантов Скорцени. Сразу же после того как новый начальник РСХА сел в кресло Гейдриха, он нанес визит Борману: "венец" знал, с кем надо иметь постоянно добрые отношения. Сразу же после того как Кальтенбруннер нанес визит Борману, начался рост его протеже - Скорцени.

Кальтенбруннер быстро вошел во все "дела", и операцией "Большой прыжок" он интересовался особо. Вместе с Шелленберг Кальтенбруннер встретился с Канарисом в "особом баре" гестапо "Эдем". Канариса сопровождал руководитель "Отдела-1" абвера генерал Георг Хансен.