|
Но я один отвоевал себе это право - и то силой. Здоровый был, еще отец начал водить меня на занятия в "рабочий спортивный клуб". А другие ученики по-прежнему продолжали терпеть голод, издевательства, побои. И я решил устроить манифестацию в поддержку моих товарищей. В феврале 1921 года несколько сот членов Коммунистического союза молодежи из Киля и Любека пришли в наш городок, мы собрались на площади и зачитали список наиболее злобных хозяев: "или прекратите издевательства, или получите по заслугам". Хозяева пообещали "исправиться", а когда мои товарищи разъехались по своим городам, меня арестовали: "возмутитель общественного спокойствия". Был суд. Приговор: "четыре тысячи марок или месяц тюрьмы". Денег у меня не было, посадили за решетку, вот там-то я и стал членом коммунистической партии, а было это весной двадцать первого года.
...Потом, после освобождения, я работал в Гамбурге, занимался вопросами безопасности компартии, основания к этому были: молодчики из "стального шлема", объединившиеся с гитлеровцами, пытались убить Тельмана, бросили гранаты в окна его квартиры. Во время легендарного гамбургского восстания я получил задание: разоружить полицейских в районах Локштедт и Эппендорф. В Локштедте мы пошли к начальнику полиции, у него были ключи от арсенала. Он - в нижнем белье, как привидение, обрушился на колени, стал плакать: "Только не убивайте!" Мы рассмеялись: толстый, пожилой человек, а так "потерял лицо". Его жена захлопнула дверь, заперлась изнутри на ключ, тут уж с ним и вовсе истерика началась. Мы взяли в арсенале две винтовки - без патронов. А когда пошли в Эппендорф, там нас встретили свинцом. Стрельба шла по всему городу: против трехсот слабо вооруженных рабочих стянули шесть тысяч человек - полиция, рейхсвер, флот. Тельман был в моем районе, на улице Хохштстервег. Я вывел его в район Бармбек, там был штаб восстания. Он сказал: "Организуй молодежь района на демонстрацию, чтобы оттянуть хотя бы часть полицейских сил". Мы это сделали с Харри Науюксом, он тогда отвечал за молодежные организации в партии. Сейчас товарищ Науюкс - член Международного комитета узников Заксенхаузена, гитлеровцы держали его за колючей проволокой одиннадцать лет, старейший коммунист ФРГ... Но ничто уже не могло помочь исходу борьбы, много наших погибло, другие были арестованы. От Тельмана пришло задание: устроить похороны товарищей... Меня и моего младшего брата полиция схватила ранним утром, когда мы клеили воззвания: "Проводить в последний путь братьев по классу". В участке брату выламывали пальцы: "Скажи, что делал Альберт во время восстания!" Потом были суд, тюрьма и страшный январский день 1924 года, тогда наши палачи ликующе прочитали нам сообщение о смерти Ленина. - России теперь капут! Вам - тоже! Сгниете в камерах! Лучше рвите с коммунизмом! Когда я освободился из тюрьмы, пошел грузчиком в порт; партия поручила мне работу по созданию новой организации "Ротфронт". Я был участником учредительного собрания, потом работал в отделе пропаганды, состоял в группе охраны Тельмана: он был против, шутил над нами, но мы ведь не ему подчинялись, а решению ЦК, партийном дисциплине, и мы очень хорошо знали, какому риску он подвергает себя ежедневно, - фашизм набирал силу... В 1929 году я получил особое задание ЦК: "выйти" из рядов партии, публично заявив, что решил порвать с коммунизмом. Это было трудное и горькое задание, но я выполнил его. А нужно это было, чтобы надежно охранять Тельмана; полиция "ренегатами" не интересовалась, я поэтому мог ходить по городу, не опасаясь слежки, в кармане у меня был пистолет, и я всегда видел спину Тельмана и всех, кто шел ему навстречу. Было и второе задание: создать нелегальные ячейки на флоте, в полиции и армии в районе Вассерканте, то есть на всем северном побережье. Связь я тогда поддерживал только с одним человеком - депутатом рейхстага от Гамбурга, членом ЦК Фрицем Люксом. |
