|
И может быть, неспроста. Во всяком случае, они уверенно проводят свою теорию о превосходстве женщины в жизнь. И даже не задумываются, что может быть по-другому. А если они правы? Мужчины-то клюют на это! Клюют, и еще как! Алена, да и вообще многие женщины хотят видеть в мужчинах равноправных партнеров, стараются что-то им доказать. А тут, оказывается, все намного проще. Нужно давить на рефлексы, как с собакой Павлова: ночь — полночь, а слюна на звонок выделяется. Алена представила Вадима с капающей слюной, и ей стало тоскливо.
"Неужели так все и обстоит на самом деле? Неужели все так просто: томный взгляд, улыбочка и сознание, что он заранее твой — вот и весь секрет женского совершенства? Зачем тогда что-то ему доказывать, заинтересовывать, увлекать?
Что же такое любовь? Нет! Ее любовь и любовь Маринина — две абсолютно разные вещи. В Марине нет ни капли искренности. Вот чем она так похожа на Наташу. Они обе из одного теста: те же приемы, тот же результат…"
— А вы разве не покрываете некоторые фирмы? — ехидно спросил Налимов в студии. — Может, вспомним небезызвестную компанию «Дом»?
— Давно пора! — крикнул Леха Коновалов, и зал взорвался дружными аплодисментами.
— Итак, расскажу предысторию… — Налимов преисполнился достоинства.
— Ну наконец-то я тебя нашел! — Знакомые руки обхватили ее талию, и холеная щека Кости Бунина коснулась ее плеча.
— Вот как? — Она попыталась высвободиться, с неудовольствием ловя на себе понимающий взгляд Лизы, сидящей рядом за столом редакторов. — Я и не думала, что ты меня искал.
Да и как о таком можно было думать! Ведь Бунин появился вместе с партией «Демократическая свобода» за пятнадцать минут до эфира, все время крутился возле Налимова, а когда узрел Марину, то, напрочь забыв, где он и по какому поводу, принялся любезничать с ней. Причем Алена стояла тут же, буквально в трех шагах. Он ее даже не заметил! А теперь, когда понял, что объект вожделения недоступен, он, видите ли, «нашел наконец-то»!
— Ну и подруга у тебя, — шепнул он, целуя ее в шею.
Алену перекосило, но она стояла как вкопанная, по опыту зная, что из Костиных объятий не так-то просто вырваться: будет шум, неприличная сцена, это может помешать съемкам.
— Просто не знаю, как высвободиться из ее пут! — жарко пожаловался Костя.
— Расслабься, — успокоила его Алена, — у нее другой кандидат на очереди. Скоро она тебя отпустит.
— Скорее бы! — вздохнул Бунин, совсем не расстроившись. — Я уже устал от этого балагана. Меня тошнит от ее вопиющей наигранности. Она как пластмассовая Барби, облитая медом, — тут он коснулся губами ее уха, — а кроме того, я так соскучился по тебе!
— Да? — пришло время удивиться Алене. — Неужели мужики различают, когда женщина искренна, а когда нет.
— Ты считаешь нас идиотами?
— А вам не все равно, искренна с вами женщина или лжива?
— На первых порах — «по барабану», — он зарылся носом в ее волосы, — а потом все ходы становятся понятными. Мед в конце концов слизывается, и остается одна пластмасса. Скука смертная.
— Кстати, об искренности, — она вывернулась к нему лицом, — ты же видел Наташу. Ну ту, титовскую пассию, помнишь?
Костя нахмурился.
— Я тут от Титовой Валентины услышала замечательное сравнение, что она похожа на Марину.
— Наташу… — протянул Бунин, — ах, эта… Ну так ты сама скажи. |